Читаем Проклятие Шалиона полностью

Он летел вперед, и все вперед, и вверх, пока весь мир не оказался распростертым под его взором – так, словно он обозревал его с высокой горы. Но этот мир не был миром материи, это был пейзаж духа; он не знал, как назвать сияющие цвета, что его окружали и ввергали в экстатические вибрации. Все души мира открылись ему; они шептались между собой, и в этом шепоте, подобном шелесту листьев в летнем лесу, он отчетливо различал голос каждого листика. Ему слышны были все стоны боли и печали, все вздохи стыда и все крики восторга, возгласы надежды и вопли отчаяния. Тысячи тысяч мыслей, порождаемых тысячью тысяч жизней, вливались в его сознание, расширившееся до пределов всего мира.

С поверхности земли, окутанной голубой дымкой, одна за другой, словно капли дождя, летящего снизу вверх, поднимались разноцветные души – сотни, тысячи, тысячи тысяч душ. Они сходились в хороводе, улетая в небеса, прочь от земли. Это умирающие, пробивающиеся сквозь оболочку, разделяющую земной и горний миры. Души, обретшие при прошлом рождении плоть, уходя из тварного мира, переживали новое, странное рождение и возвращались к своей сути. Как их много! Как много! Как много!.. Сознание Кэсерила не могло удержать эту картину, и она ускользнула прочь, словно вода, стекающая сквозь пальцы.

В своих смутных юношеских мечтаниях Кэсерил представлял себе Госпожу Весны красивой нежной молодой женщиной. Ордол и теологи из Храма лишь слегка уточнили этот образ прекрасной юной леди, наделив ее всеобъемлющим Сознанием. Это Сознание одновременно внимало всем крикам и песням, звучащим в мире. С таким же удовольствием, с каким умелый садовник вдыхает ароматы выращенных им цветов, она смотрела на то, как вращающиеся в сложном хороводе души поднимаются вверх. И вот это Сознание обратило все свое Внимание на Кэсерила.

Кэсерил таял, угнездившись в Ее ладонях. Она выпила его, попутно отделив от прочих ингредиентов – братьев ди Джиронал и демона, которые тут же растворились в лучистом воздухе и исчезли, после чего вновь выпустила на свободу, вниз, через зияющее отверстие его смерти, назад, к земле, в его же собственное тело. Оказавшись там, он увидел, что меч канцлера по-прежнему торчит из его спины, и кончик его окрашен кровью, словно лепесток весенней розы.

А теперь – за работу, Кэсерил, – прошептала Дочь. – Откройся мне!

Смотреть можно? – спросил он, трепеща.

Разрешено все, что ты способен вынести.

Кэсерил вновь погрузился в полузабытье, в то время как Богиня вошла через него в мир. Его губы стали складываться в улыбку. Тело его было словно набито ватой. Он опустился на колени. Труп ди Джиронала еще не упал на плиты двора, хотя его мертвая рука уже соскользнула с эфеса меча. Ди Цембуэр, опираясь на здоровую руку, вставал и медленно, мучительно медленно открывал рот, чтобы крикнуть: Кэсерил! Некоторые из людей упали ниц, некоторые бросились бежать.

Богиня, словно комок, собрала в свои ладони черную паутину проклятия, освободив от него Изелль и Бергона, которые в это время бежали где-то по улицам Тариуна, Исту, оставшуюся в Валенде, Сару, сидящую над постелью мужа в Кардегоссе. Освободила весь Шалион – от одного горного хребта до другого, от реки до равнины и холмов. Только Орико не был виден среди свобожденных!

Собрав паутину проклятья, Богиня, воспользовавшись Кэсерилом как порталом, вывела ее за пределы мира, в иные края, и когда она оказалась там, то утратила свою черноту, и стала тем, что могло показаться и чистым потоком кристальной воды, и молодым вином, и чем-то еще, столь же чудесным.

Иное Бытие, мрачное и торжественное, подхватило то, что осталось от проклятья, и, вобрав в себя, вздохнуло с облегчением. Дело было сделано! Равновесие восстановлено! Я думаю, это была кровь Бога. Пролитая, утратившая изначальную чистоту, но вновь собранная, очищенная и возвращенная в надлежащее место.

Я не понимаю! Неужели Иста ошиблась? Или я неправильно посчитал, сколько раз я умирал.

Богина рассмеялась.

А ты подумай…

И гигантское голубое Бытие, словно широкая река, перекатывающаяся через пороги, проскользнув через Кэсерила, покинуло этот мир. Красота триумфальной музыки, краше которой он не слышал и не услышит никогда, пока вновь не явится в Ее царство, поразила его в самое сердце. Великий портал закрылся. Затворен, заперт и опечатан.

Все исчезло.