Читаем Проклятие рода полностью

- Зачем я привел ее? Надо было послушать Томаса? Я забыл обиды, но Любава… Я не подумал… немцы изувечили ее, но раз она выжила… я не мог позволить убить ее… она вся искалечена и не опасна…, как птица… огромная черная птица без крыльев… - Он думал про лежавшую перед ним женщину, - … куда она полетит дальше? Любава… ее гнев мне понятен, но… но может стоило выслушать эту несчастную?

Женщина зашевелилась, начала с трудом отрываться от пола. Давила не тяжесть, точнее сказать, не столько тяжесть намокших одежд, сколько непомерный груз рухнувшего на плечи и повисшего на душе огромного камня испытаний. Она осталась стоять на коленях, руки, помогавшие оттолкнутся от каменных плит, опять повисли вдоль тела. Ее глаза, полные слез, смотрели на Гилберта снизу, кривизна шеи из-за этого была незаметна, но его поразила алебастровая бледность лица. Тонкие бесцветные губы разомкнулись, и она тихо произнесла:

- Клянусь своим сыном, мне очень хотелось сегодня умереть еще раз, когда я увидела, сколько горя принесла в ваш дом. И тогда, и сейчас, пробудив воспоминания о прошлом зле. Я понимаю – мне нет прощения, и я очень благодарна Господу, что Он дал мне испить еще раз эту горькую чашу расплаты. Спасибо вам, добрый господин, за то, что не погнушались говорить со мной и помогли. Храни вас Господь, я буду всегда молиться за вас, вашу жену и ваших детей. – Было видно, что каждое слово, каждый звук давались ей с величайшим трудом, словно выдавливались гортанью, сжатой спазмами рыданий. Женщина опустила голову и замолчала, собираясь с силами.

Гилберт хотел что-то сказать в ответ, но не успел, его отвлек учащенный стук каблучков по деревянным ступеням. Он обернулся. В помещение стремительно спустилась Улла. Заметив ее, женщина, словно ужаленная, попыталась вскочить на ноги, видимо с намерением, как можно быстрее уйти, убраться прочь, как велела хозяйка, однако, это ей не удалось – искалеченный сустав подвел и она, громко охнув, повалилась на бок, взмахнув руками в тщетной попытке удержать равновесие. Но упасть ей не удалось. Улла метнулась вперед, даже Гилберт не успел ничего сообразить, подхватила ее, не дав коснуться пола, а затем осторожно помогла ей встать и выпрямиться. Оказавшись на ногах, женщина испуганно сделала шаг назад, к двери, освобождаясь от рук Уллы, одновременно извиняющее кланяясь, что не успела исполнить повеление покинуть этот дом.

- Подожди! – Вдруг низким грудным голосом произнесла Улла, заглядывая в склоненное лицо. – Прости за мой гнев, я не имела права так поступать. Минувшее затмило в моем сознании день сегодняшний, и я не смогла устоять перед этим дьявольским искушением. Это не только мой и Гилберта дом, но это дом и твоего покойного дяди Свена. Ты можешь здесь остаться столько сколько тебе нужно. Гилберт сказал, что ты ищешь Андерса. Он в Новгороде. И если ты собираешься отправиться туда, то мы поможем тебе найти корабль. Сейчас я скажу Туве, и она отведет тебя в комнату для гостей. Тебе необходимо отдохнуть и сменить одежду. – Голос Уллы звучал все громче и звонче, словно те слова, что она произносила, придавали ей сил и уверенности в правильности принятого решения.

- Но, госпожа… - Женщина, пораженная переменой, отчаянно замотала головой, не соглашаясь. Но Улла была непоколебима:

- Не называй меня госпожой! Я прихожусь тебе… - Она на мгновение сморщила лоб, подбирая нужное определение степени родства… - теткой, что ли… - произнесла неуверенно, но тут же махнула рукой, - хотя это звучит смешно, но в любом случае неважно! – Не давая никому опомниться, Улла громко позвала:

- Туве!

Пухлая кухарка была где-то совсем рядом, скорее всего, подслушивала за дверью, ведущей в кухню, потому что появилась мгновенно. Румяный колобок подкатился к хозяйке.

- Думаю, ты все слышала, – Туве изобразила недоумение всем своим сдобным личиком, ротик и глазки округлились, она возмущенноотчаянно замотала головой, но Улла продолжила, не обращая внимания на ужимки кухарки, - отведешь… - она запнулась, повернулась к женщине и спросила нерешительно:

- Кажется, тебя звали Илве, или я ошибаюсь?

- Вы не ошибаетесь, гос…, - женщина запнулась, но справилась, - меня прежде так и звали, но та семья, что приютила и выходила меня, дала мне новое имя – Агнес, в честь своей дочери. И я очень им благодарна и за свое спасение, за новое имя и новую жизнь.

- Ну и прекрасно! – Улла даже улыбнулась, отчего у самой на душе стало вдруг намного светлее. – Новое имя намного благозвучнее старого. Туве! Не заставляй ждать нашу гостью, а то она может простудиться, ей давно пора сменить одежду и обогреться. Твой гардероб ей будет явно велик…, - Улла оценивающе окинула взглядом одновременно и тощую фигурку Агнес и пышные формы кухарки, отчего Туве вспыхнула ярким румянцемянцем, пробормотав под нос что-то вроде: «Никто из мужчин не жаловался, а наоборот!», - после поднимешься ко мне, что-нибудь подберем. Увидимся за ужином, там и расскажем тебе все, что знаем о твоем сыне! – Кивнула она обоим женщинам, дав понять, что разговор окончен.