– Нет, у него был отчетливый венгерский акцент. Он спрашивал, не знаю ли я, где находится доктор Пэт, говорил, что он ее коллега из Будапешта. Я ответил, что никогда не слышал об этой женщине, но спросил, не хочет ли он оставить ей какое-нибудь сообщение на тот случай, если она приедет в отель или ресторан. Он улыбнулся мне, и от этой улыбки меня холод пробрал до костей. «Никаких сообщений, – сказал он. – Я ее отыщу».

* * *

Джон рылся в карманах в поисках ключа от машины, когда у Бетси зазвонил телефон.

– Это Дейзи, – сказала она.

– Только этого тебе и не хватало, – сказал Джон, взглянув через плечо на освещенный вход в отель «Термия» за автомобильной стоянкой. Метель то и дело скрывала здание из виду. – Садись в машину. Я включу обогреватель.

Бетси в ужасе выслушала рассказ Дейзи о незнакомце, о том, как ее заперли в башне, как перерыли номер в гостинице, но что книга со списком уцелела.

– Дейзи! С тобой все в порядке? – торопливо спросила Бетси.

– Да. Просто перепачкалась и ободралась, когда карабкалась. Вы ведь получили мой имейл? Я тогда замерзла и вся тряслась. Но горячий душ немного помог.

– Ты, наверное, в шоке…

– Я в порядке.

– Тогда можешь… Могла бы ты пообещать мне не выходить из отеля до нашего возвращения?

– А это когда? Я не могу просто сидеть в номере и гнить тут. И еще хочу поймать этого хрена, который запер меня в башне.

– НЕТ!

– Что значит «нет»?

– Я хотела сказать…

Джон выхватил у Бетси телефон.

– Дейзи, тебе придется поверить Бетси. Странный старик, пытавшийся тебя поймать, – это сумасшедший. И он смертельно опасен.

– Ну, он не запрет меня в братиславской спальне на много дней. Это просто зубастый старикашка с приветом. И к тому же… Я могу выйти без своего готского грима, спрятать волосы под шляпой, и никто меня…

– Как, ты сказала, он выглядел?

– Старикашка в плаще, с седыми волосами.

– У него была трость? С серебряным набалдашником?

– Да! Откуда вам известно?

– Просто посиди пока в гостинице, Дейзи. Этот «старикашка» может оказаться опаснее, чем ты себе представляешь.

Глава 12

Чахтицкий замок

26 декабря 1610 года

Яноша свалила сильная лихорадка. Его тело сотрясали конвульсии. Он лежал в бреду, а лихорадка ела его тело, постепенно захватывая его разум.

– Ох, бедный Янош, – шептала Зузана ему в ухо.

Глухой ночью Эрно Ковач послал за нею, полагая, что женское прикосновение поможет исцелить конюшего. В конце концов, это Зузана прибежала за помощью и упросила Ковача дать повозку, чтобы отвезти занемогшего конюшего обратно в замок.

Она всю ночь просидела рядом с постелью Яноша в бараке, споласкивая льняную тряпку в ведре с ледяной водой и вытирая пот у него со лба. Ее руки покраснели от холода.

– Я же говорила тебе, что речной туман заморозит тебе кровь и ты заболеешь, – шептала она. – Но тебе надо было слушать голоса́.

Она призвала на помощь мальчишек-конюхов, и все вместе они перенесли Яноша на кухню в бараке. Несмотря на его горячку, она знала, что ему нужно тепло, чтобы одолеть сковавший его холод реки.

Янош стонал и корчился на соломенном тюфяке у очага. Он то сжимал, то разжимал кулаки. Потом взревел, как зверь, и стал биться головой о набитую тряпьем подушку, словно борясь с невидимым демоном.

– Не подходи, слечна! В него, видно, вселились речные черти, – сказал повар, оттаскивая Зузану прочь. – Духи выходят по ночам в тумане и набрасываются на души добрых людей. Точно так же делают ведьмы.

– Я не буду стоять в стороне, – сказала Зузана, сбрасывая руку повара со своего плеча. Она намочила полотенце и снова вытерла пот со лба у Яноша. Конюший тяжело и неровно дышал. – Это мой друг детства!

Повар заворчал и выругался, но отошел к своему железному котлу. Краем глаза он наблюдал, как молодая женщина с изрытым оспой лицом успокаивала бредящего мужчину. «Может быть, демоны не тронут ее, – подумал он. – Таким уродинам не страшны ведьмы».

Через час он принес ей глиняную миску с мясным бульоном, чтобы девушка с ложечки могла покормить больного. Зузана наклонила голову в знак признательности за доброту.

– Ты действительно верный друг нашему конюшему, – сказал повар.

Она уже не казалась такой безобразной, как раньше. Отсветы огня сыграли странную шутку, сделав ее лицо розовым и ярким. «Это просвечивает ее душа», – подумал повар и упрекнул себя за прежнее мнение о ней.

– Конюшего благословил сам Бог, послав тебя в помощь, – сказал он девушке. – А я просто старый дурак.

* * *

Утром, прознав о тяжком недуге своего конюшего, графиня настояла, чтобы его перенесли из барака в замок, в подходящее помещение.

– Его отец – благородный дворянин. Я не хочу, чтобы при дворе в Вене поползли слухи, будто он умер в Чахтицком замке от плохого ухода. Приготовьте ему комнату, и чтобы в окна светило солнце.

Зузана присела в реверансе и заверила госпожу, что обо всем позаботится.

– Его не надо уносить от запаха лошадей, – сказал повар, услышав об этом плане. – Он связан с ними глубокой неземной связью.

Зузана уставилась на него, но на этот раз не стала бранить жилистого старика за его предрассудки.