Читаем Проклятие Батори полностью

Маленькая Эржебет захлопала в ладоши, трепыхая кружевными манжетами, и повернулась к няне сияющим от детской радости лицом.

– Отец разрешит им развлечь нас? – спросила Эржебет. – Он такой мрачный и суровый…

– Думаю, твоя мать устала горевать, вот он их и вызвал, – сказала няня и отвернулась от своей юной подопечной, скрывая лицо.

Девочка знала, что няня плачет, вспоминая, как двух старших сестер Эржебет убили во время крестьянских восстаний. Эржебет и старая няня спрятались на высоком дереве и смотрели оттуда, как ее сестер насиловали и убивали.

Потом, когда порядок был восстановлен, отец взял девочку с собой, чтобы она посмотрела, как пытают и убивают крестьян. Ее мать не присутствовала при этом, так как слегла от горя.

– Смотри, как они мучаются, Эржебет. Смотри, как мучаются убийцы твоих сестер, – сквозь сжатые зубы говорил отец. – Пусть помучаются на земле, прежде чем будут вечно гореть в адском огне.

Вцепившись в жесткий рукав отцовского камзола, Эржебет не отрывала глаз от этих людей – столь страшных тогда и таких испуганных и беспомощных теперь.

– Радуйся их мучениям, доченька, – говорил он с холодным каменным лицом. – Радуйся!

Когда раскаленными добела щипцами мужчинам вырвали интимные части, девочка описалась. А потом упала на землю, корчась в конвульсиях.

Когда она очнулась, мать гладила ее по голове.

– У тебя болезнь Батори, – прошептала она, откинув детские волосы с влажных висков. – Твоя благородная кровь несет в себе как честь, так и проклятие.

…Эржебет отогнала эти воспоминания. Теперь будут жонглеры и танцоры, кукольное представление и вульгарные шутки, от которых хохочут взрослые. Будет дикий кабан и вино, сладкие булочки и мед.

Лучше всего было кукольное представление. Эржебет сидела со своим старшим братом Иштваном и смотрела спектакль про дровосека и его осла. Осел орал, а дровосек пинал его. Но осел был упрям и переупрямил дровосека, свалив на землю груз дров и лягнув хозяина в задницу.

Эржебет очень понравились куклы, и она просила еще. Иштван заявил, что слишком взрослый для таких детских историй, и удалился прочь – веселиться дальше и пить вино.

– Попроси у матери грошик, – прошептал дровосек, когда Иштван ушел, – и мы будем без устали развлекать тебя всю ночь.

– Мне нельзя прикасаться к деньгам, – ответила Эржебет. – Мой отец заплатит вам.

– Это для меня и осла, – сказал цыган за ширмой. – Или скажи мне, где твоя мать прячет деньги.

– Моя мать не оставляет денег в замке, у нее есть, только чтобы заплатить кухарке и купить еды и вина в рыночные дни.