Читаем Проклятие полностью

Агнес подняла голову и внимательнее взглянула на графа. Закинув ногу на ногу, он с благосклонным видом откинулся в кресле. Черная подстриженная бородка делала его несколько старше своих лет. На мясистых губах переливались капельки красного вина. Это был красивый, приятный мужчина, и Агнес подозревала, что он вполне осознавал этот факт. Весь облик молодого дворянина свидетельствовал о том, что он привык получать все, что ему вздумается. От него исходила какая-то особая аура, и Агнес не могла сразу решить, отталкивает ее это или, наоборот, привлекает.

– Благодарю, господин, – ответила она. – К сожалению, моей матери давно нет в живых. Поэтому я не знаю, как она выглядела.

– К счастью, она не в меня пошла, – со смехом вмешался Эрфенштайн и потянулся за своим бокалом. По его натужному голосу Агнес поняла, что бокал этот был далеко не первый.

– Ну, что касается своенравия, то, может, и в вас, – Шарфенек подмигнул наместнику. – Люди, во всяком случае, рассказывают о вашей дочери удивительные вещи. Чтобы юная девица умела читать, грезила о рыцарях Круглого стола и охотилась с соколом… Да еще эти брюки!

Граф тихо рассмеялся. Он с явным удовлетворением разглядывал Агнес: сегодня она надела простое платье с тесным корсажем.

– В платье вы мне нравитесь не в пример больше.

– Безмерно рада, – ответила Агнес ровным голосом. При этом она насмешливо взглянула на щегольские брюки графа. – Да и в ваших штанах мне было бы тесновато. Для схватки между настоящими мужчинами они бы только мешали.

– Агнес! – прошипел Эрфенштайн. – Ты с ума сошла так разговаривать с…

Но Шарфенек властно вскинул руку:

– Будет вам, наместник. Мне нравятся женщины, колкие на язык. – он подмигнул Агнес: – В постели они особенно пылки… Как у вас с этим, Агнес? Кому из счастливчиков суждено вскоре влезть к вам под одеяло?

Эрфенштайн прокашлялся.

– Вообще-то я собирался выдать ее за своего казначея, Мартина фон Хайдельсхайма, – пробормотал он. – Парень родом из Вормса и как-никак патриций по происхождению. Но он, к несчастью, удрал.

– Бросил тут такую красоту? – Шарфенек высоко вскинул брови. – Тогда он, должно быть, настоящий дурак. Или ваша дочь еще более странная, чем я думал… Сколько ей лет?

– Шестнадцать, ваше сиятельство, – сама ответила Агнес. – Этим летом будет семнадцать.

– Еще немного – и старая дева, значит… – Шарфенек тихо рассмеялся и подмигнул ей: – Что ж, надеюсь, что в скором времени ваш отец подыщет вам нового жениха. Хотя, с другой стороны, у меня теперь есть возможность в будущем лишний раз с вами побеседовать. – он поднял бокал: – За наше с вами добрососедство!

– Добро… соседство? – Агнес перевела растерянный взгляд с графа на отца. – Боюсь, я не понимаю…

– Герцог Цвайбрюкена передал Лёвенштайн-Шарфенекам крепость Шарфенберг, – пробормотал Эрфенштайн, уставившись в пустоту. – Наш юный граф хочет привести ее в нормальное состояние и уже летом переселиться.

– Переселиться в Шарфенберг?

Агнес громко рассмеялась. Смех ее казался совершенно чуждым столь унылой обстановке.

– В эти развалины? – спросила она наконец. – Но зачем, ваше сиятельство? У вас ведь уже есть роскошный замок, один из красивейших во всем Васгау. Для чего…

– Агнес, сколько раз тебе повторять, чтобы ты не раскрывала рот, пока тебя не спросят? – проворчал Эрфенштайн.

Граф Шарфенек тонко улыбнулся и одарил Агнес любопытным взглядом.

– Вопрос справедлив и говорит о том, что ваша дочь для женщины на удивление сообразительна. Вам бы чаще к ней прислушиваться, наместник.

Улыбка сошла с его лица, а глаза сверкнули, как показалось Агнес, холодной ненавистью.

– Как вам наверняка известно, крепость Нойшарфенек принадлежит моему горячо любимому отцу. А раз уж Господу угодно, чтобы сей славный муж прожил еще многие годы, мне нужно собственное имение. Из старых документов следует, что прежде Шарфенберг принадлежал нам, Шарфенекам. Поэтому я решил вернуть крепости заслуженное величие. Кроме того, мне полюбилась эта овеянная историей местность. Она хранит, – он хитро улыбнулся девушке, – множество интересных тайн. Вы так не считаете, Агнес? Говорят, вы питаете слабость к таким вещам.

– Герцог постановил, чтобы Трифельс и Шарфенберг сообща повысили плату за переправу Биндерсбах, – сквозь зубы процедил Эрфенштайн. Судя по всему, он уже смирился с присутствием дочери. – Граф уже показал мне распоряжение. Его светлости угодно, чтобы мы жили в добрососедских отношениях.

– Плату? Сообща? – У Агнес на мгновение отвисла челюсть. – Но я думала, что доходы…

– Будут делиться поровну, – опередил ее Шарфенек. – Но раз уж мы поднимаем плату, то и особых расходов ваш отец почти не понесет. Мы как раз это обсуждали. – он с улыбкой подался вперед: – Кроме того, в другом вопросе я пошел Эрфенштайну навстречу.

– И в каком же? – скептически спросила Агнес.

– Не думаю, что это касается моей любопытной дочурки, – проворчал Эрфенштайн и уставился в свой бокал.

Граф отмахнулся: