Читаем Проклятие полностью

Другие крестьяне согласно закивали.

– Все они одного поля ягоды, – ответил один из них. – Вот брат наш вдоль Рейна, они там уже несколько монастырей сожгли. Надо поступать, как они, и…

– И как они, со вспоротым брюхом отправиться на виселицу, – перебил его пьяный ландскнехт. – Забудь об этом, безмозглый ты болтун. Все останется при своем. Крестьянин так и будет горбить спину, солдат – воевать, а священники, графы и герцоги – жиром обрастать.

– Может, это и ненадолго, – вмешался другой крестьянин. – Этот Мартин Лютер знатную трепку папе задал. Вот святоша по моему вкусу! Вот увидите…

– Тсс! – шикнул ландскнехт и кивнул на приближающегося барда: – Знатные гости.

Мужчины молча склонились над своими тарелками. Мельхиор фон Таннинген, судя по всему, не услышал их разговора. Он встал перед сидящим у костра Матисом и, приподняв берет, сдержанно поклонился.

– Мое почтение, мастер Виленбах, – начал он елейным голосом. – Кажется, так вас зовут?

Матис кивнул. При этом он не смог сдержать улыбки. Неудивительно, что менестрель так полюбился Агнес. Он действительно вел себя так, словно явился из прошлого.

– Можете звать меня просто Матисом, – ответил кузнец.

Он предложил барду место у костра. Остальные посторонились, и вскоре они остались вдвоем.

– Я с великим уважением отношусь к вашему ремеслу, – проговорил Мельхиор. – Просто удивительно, на что способен человек. – он наморщил веснушчатый лоб. – Хотя то, что вы делаете, и не соответствует моим представлениям о честном сражении… Но так мы, по крайней мере, можем рассчитывать на успех. Или я не прав?

Мельхиор вопросительно взглянул на юного оружейника. Матис снова почувствовал, что краснеет. Его словно решили проверить. Черт возьми, и почему он заранее не опробовал Толстушку Хедвиг, хотя бы раз! Каменные ядра подходили точно по калибру, но если хоть одно из них застрянет, пушку разнесет вдребезги.

Что ж, тогда, по крайней мере, не придется гореть со стыда…

– Ну, я… конечно, рассчитываю на… успешный исход, – ответил он наконец. – Только придется подождать до завтра, тогда все и выяснится.

Мельхиор фон Таннинген кивнул и подкрутил тонкую бородку.

– Завтра грянет битва. Много шума, много грязи и подлости… Такую вряд ли захочется увековечить в балладе. Правда, теперь ни одно из сражений этого не заслуживает. Да таких, наверное, и не было никогда… – Он задумчиво улыбнулся и показал в сторону леса. Там, у подножия расположенной напротив горы, мерцал огонек. – Видите огни? Готов поспорить, это лазутчики Вертингена. Теперь-то он точно прознал о нашем вооружении. Остается только надеяться, что Вертинген сам не обзавелся орудийщиком. А если и так, то тот мастер и вполовину не так хорош, как вы.

Матис вздрогнул. На склоне действительно сверкал огонек. Казалось, он удалялся, поднимался в гору, к сокрытой за деревьями крепости. Юноша прищурился и, внимательно присмотревшись, различил в той стороне мерцающие огни.

Черный Ганс ждал их.

Матис вдруг почувствовал, как на плечо ему легла рука Мельхиора, и обернулся.

– Эта твердыня, она как железный ларец без ключа, – начал менестрель, словно прочел мысли Матиса. – Вскрыть его не так-то просто. Я говорю это, потому что и сам пережил немало штурмов. Не только певцом, но и в рядах атакующих. Если не удастся взять ее с первой попытки, осада растянется на долгие дни, недели и месяцы. Не думаю, что графу хватит на это терпения. Тем более что у него совсем другие планы на этот счет.

– Что за планы? – спросил Матис.

Мельхиор улыбнулся и пожал плечами. Казалось, он хотел рассказать о чем-то, но потом передумал.

– Я ведь не только множество штурмов пережил, – ответил он, помолчав немного. – Но и сменил немалое число господ. И поверьте мне, мастер Виленбах, я знаю, как избежать петли или топора.

– Что вы… хотите этим сказать?

Менестрель поднялся и похлопал Матиса по плечу.

– Вы еще молоды, поэтому вот вам добрый совет. Сегодня утром я видел вас рядом с Агнес. Похоже, вы ей нравитесь. Не ввязывайтесь в предприятия, о которых сами же потом и пожалеете. Всего хорошего!

С этими словами Мельхиор фон Таннинген отошел от костра, и Матис остался наедине со своими мыслями. Он все пытался разгадать смысл последних слов барда.

Не ввязывайтесь в предприятия, о которых сами же потом и пожалеете…

Только теперь Матис вспомнил о медальоне, который Агнес вручила ему сегодняшним утром. Он достал его и внимательно рассмотрел. Медальон представлял собой тонкий, отполированный кружок из орешника. На нем было вырезано всего два слова: с одной стороны «Матис», с другой – «Агнес».

Агнес…

Матис задумчиво погладил теплую деревяшку. Ему вспомнился рисунок, который Агнес отправляла ему, когда он сидел в заточении. Сердце забилось чаще, а медальон словно пылал в руке.

Между тем до него начало доходить, что имел в виду менестрель.

* * *