Читаем Проклятие полностью

— Охотно. Я считаю, что сия добродетельность, добронравие, усердие в молитвах и забота о бездомных и нищих скорее подошли бы какому-нибудь францисканскому знамени, чем Босеану.

— Как же опровергали своих противников, словом или делом? — возобновился писк монаха.

— Я знал, что не могу быть допущен к публичному диспуту с Великим Магистром. Да и не в традиции у нас были словесные дуэли. Капитул Ордена сильно отличается от папского капитула.

— И вы решили пойти путем сопротивления делом, — закончил мысль де Бланшар.

— В общем, да.

— Судя по тому, что ваши взгляды на тамплиерскую традицию были прямо противоположны взглядам Жака де Молэ, вы в своей капелле проповедовали самый разнузданный образ жизни. Винопитие, разврат, содомия.

В лице бывшего комтура мелькнула растерянность. Виконт слишком быстро и хорошо понимал о чем идет речь, но в голосе его не слышалось восхищения тем, что он понимает.

— Отвечайте же!

— Да, — мертвым голосом сказал Арман Ги, — я попустительствовал подобным поползновениям и сам принимал во многих участие. Я пребывал, и пребываю до сих пор в уверенности, что все происходившее в моем комтурстве, не есть просто продолжение дурных наклонностей человека по имени Арман Ги, но исповедание древних исконных, тамплиерских традиций. Их оставили нам наши великие предшественники, основавшие Орден рыцарей Храма Соломонова в Святой земле.

Монах всплеснул руками и отвратительно захихикал.

— Так вы считаете, что только благодаря неумеренному потреблению вина и противоестественным совокуплениям наши великие предшественники добились того величия, отблески которого еще держатся в нашей сегодняшней репутации!

— Не упрощайте сверх меры, ваше преподобие, ибо не заметите ускользание истины из ваших рассуждений. Конечно, перечисленные мною особенности повседневной жизни тех первотамплиеров были лишь составной частью жизни высокого рыцарского сообщества. Впереди стояла воинская доблесть и непримиримость к врагам веры христианской.

— Ну, теперь что-то начинает проясняться, — сказал маркиз снова подходя к огню.

— Н-да, — протянул виконт.

Де Верни обратился к бывшему комтуру.

— Итак, вы решили возглавить новое орденское движение, сплотить на основе старых традиций французское рыцарство и возглавить новый крестовый поход?

Арман Ги пожал плечами.

— Мои мысли не шли так далеко. В глубине души, скрыто от моего взора, но открытой божьему, возможно напитывался силами подобный помысел.

— Вам делает честь столь откровенный ответ. Может быть вы столь же честно ответите и на второй мой вопрос.

— Я весь внимание, маркиз.

— С какой целью вы прибыли на Кипр?

Бывший комтур помолчал, взвешивая слова для ответа.

— Ну же!

Нетерпение маркиза показалось Арману Ги добрым знаком, лучше иметь дело с раздраженным человеком, чем с холодной непроницаемой маской.

— Мне казалось, что из уже сказанных мною слов легко сделать правильный и исчерпывающий вывод относительно моих намерений. Когда я говорил о пресной, неестественной святости подавившей живую, пронзительную жизнь Ордена, я не имел в виду Орден целиком, без изъятия. Я плыл на Кипр в надежде обрести здесь единомышленников. Ибо широко было известно, что так называемые «восточные» тамплиеры не подчинились в свое время влиянию Парижского капитула. Они сохранили дух прежнего, а значит вечного Ордена. Я спешил к вам как жаждущий, дабы припасть к истоку истины. Провидение, посчитав нужным нанести удар по Ордену тамплиеров, выбрало именно ту его часть, что совместима лишь с примитивными представлениями о святости. Провидение явилось в виде садовника, знающего, что сухие, омертвевшие ветви следует обрубать, чтобы древо пышнее зеленело.

Речь эта обессилила Армана Ги. Он чувствовал себя неуютно под взглядом трех пар внимательных глаз.

— Понятно, — сказал маркиз, — вы были откровенны с нами. Мы ответим вам открытостью на открытость. Мы позволим вам участвовать в нашем тайном богослужении. Ибо, рассуждая о традициях истинных тамплиеров, вы коснулись лишь низменных, повседневных проявлений. А есть еще нечто сверх этого, или, вернее за этим.

Арман Ги напрягся.

— Вы имеете в виду тайный круг посвящения?

Де Верни мимолетно улыбнулся.

— Что-то в этом роде.

— Да-да, я знаю, требуется отречься от божественной сущности Христа и плюнуть на распятие.

Маркиз поправил медальон на груди и неохотно проговорил.

— Не будем спешить. В этих делах все должно идти своим чередом.

Почувствовав, что аудиенция завершена, бывший комтур церемонно поклонился.

— Идите, — сказал маркиз.

Надо ли говорить в каком состоянии вышел бывший комтур из бело-красной залы. Хотя то, что было ему обещано, не вполне совпадало с его исконными планами, он был и польщен и возбужден. Что ж, посвящение, так посвящение.

На улице все еще стояла глубокая ночь.

Заслуживает внимания тот факт, что уже ранним утром бывший комтур Байе стоял вместе со своим слугой на набережной, руки у них были связаны за спиной. Голову жгло солнце. Мимо бродили какие-то люди, в основном в восточных нарядах. Орали ослы, заглушая гомон человеческой толпы. Все вместе это называлось невольничий рынок.