Читаем Проклятая усадьба полностью

То есть получается, что и он сейчас на прицеле? Что все это время, осторожно продвигаясь следом за Зубовым в полной уверенности, что его никто не видит, в действительности он сам был чьим-то «ведомым»? И в любую секунду его, так же как и Зубова, могут без труда уложить?

Так почему же этого не сделали до сих пор?

От потаенной пещерки, где беседовали приятели, отделилась невысокого роста фигура, наряженная в такую же бесформенную куртку, в какой был Зубов, и стала удаляться в сторону, противоположную жилым массивам. Выжидая вместе со своим подозреваемым положенные десять минут, Гуров поворачивал информацию о дежурившем здесь снайпере и так и этак и, в конце концов, пришел к выводу, что это – блеф.

Да, конечно, поначалу оно, наверное, именно так и было. Зубову не особенно доверяли и каждую встречу с ним обставляли в лучших традициях конспиративной безопасности. Но потом, убедившись, что шпион работает «честно» и не ведет двойную игру, Латыша беспокоить перестали. Действительно, что за жизнь – то на стадион ночью беги, то в зимних парках по несколько часов карауль. Что ж парню и ночи не поспать?

Уверенный, что, если бы здесь в действительности дежурил снайпер, он, Гуров, давно уже был бы мертв, полковник перестал беспокоиться. Отметив, что, кроме прочей полезной информации, узнал сегодня прозвище тайного стрелка, он дождался, когда Зубов выйдет из укрытия, и снова пошел следом.

Но на сей раз он не собирался долго прятаться. Пройдя несколько шагов, он быстро нагнал Зубова и приставил пистолет к его затылку.

– Привет, Юра. Любишь ночные прогулки?

Зубов замер и несколько секунд стоял, не шелохнувшись, потом резко развернулся и попытался атаковать Гурова.

Однако к такому развитию событий полковник был готов, и через минуту противник лежал на земле лицом вниз с заломленными назад руками.

– Ладно, все. Все, поймал, – кряхтя и корчась от боли, говорил Зубов.

– Точно все? – с нажимом переспрашивал Гуров. – А то могу добавить. В виде бонуса.

– Не надо, я понял.

– Хорошо, если понял, – помогая ему подняться, но не отпуская руки, говорил полковник. – Пойдем, в машине посидим. А то ты озяб, наверное. Все на улице да на улице, никакого комфорта.

В машине были наручники и, внутренне досадуя, что не догадался прихватить их с собой, Гуров сопровождал своего подопечного, продолжая держать за спиной его правую руку и для надежности приставив к левому боку пистолет.

Вернувшись во двор, где стояла его машина, полковник усадил Зубова на переднее сиденье и, достав из бардачка наручники, сковал ему руки.

– Что ж, рассказывай, – говорил он, садясь на водительское место. – Время у нас есть, так что желательно поподробнее.

– Ты это о чем? – спокойно, не проявляя ни малейших признаков волнения или испуга, поинтересовался Зубов.

– А мы уже на «ты»? Надо же, как отрицательно сказываются дурные знакомства. То все вежливый такой был, уважительный. Все на «вы», да по имени-отчеству. А тут вдруг куда что подевалось. Не дружи с этими мальчиками, Юра, они на тебя плохо влияют.

– С какими мальчиками?

Зубов продолжал сохранять полное спокойствие, и, внимательно взглянув ему в лицо, Гуров понял, что просто так он не расскажет ничего. В его распоряжении имелась диктофонная запись, но видя, с каким самообладанием держится Зубов, он уже начинал сомневаться, будет ли этого достаточно.

«Думает, что проштрафиться перед Котовым опаснее, чем перед полицией, – пытался полковник угадать тайные мотивы своего арестанта. – Что ж, это нам, пожалуй, только на руку».

– С какими мальчиками, говоришь? – повторил вопрос своего собеседника Гуров, уже решив, в каком направлении нужно действовать. – А вот я тебе сейчас напомню.

Он достал трубку и включил диктофонную запись беседы, произошедшей недавно в укромной пещерке в парке.

Слушая, Зубов снова практически не проявлял эмоций, но в самом начале, в момент, когда зазвучала запись, взгляд его на мгновение изменился, и Гуров понял, что лед тронулся.

– Вспомнил? – спросил полковник, когда голоса в трубке смолкли.

Зубов молчал.

– Значит, вспомнил, – удовлетворенно произнес Гуров. – Теперь, Юра, слушай сюда, и слушай внимательно. Два раза я повторять не буду. Воспитательные моменты мы сейчас, пожалуй, опустим и говорить о том, как плохо ты себя повел по отношению к товарищам, я не буду. И времени жалко, да и результаты сомнительны. Так что я сразу к делу. Запись ты слышал, о чем в этом разговоре сказано, хорошо понимаешь. И соответственно чем это сказанное может для тебя обернуться, думаю, тоже догадываешься. А кроме записи, в этот раз на тебя действительно реальный свидетель имеется.

Заметив, как удивленно вскинул брови Зубов, полковник счел нужным уточнить: