Читаем Происхождение полностью

Когда автомобиль переезжал через железнодорожные пути возле Каситы дель Принсипе, Хулиан посмотрел на лесную дорогу впереди. В сотне ярдов слева вырисовывался въезд на длинную, обсаженную деревьями подъездную дорожку, ведущую к удаленному загородному дому.

При виде опустевшей резиденции у Хулиана вдруг пробудился инстинкт самосохранения. Он нагнулся и твердо положил руку на плечо сидевшего за рулем аколита.

— Остановите, пожалуйста, здесь.

Вальдеспино с удивлением обернулся.

— Мы почти…

— Я хочу знать, что происходит! — рявкнул принц, его голос прозвучал громко в маленьком автомобиле.

— Дон Хулиан, сегодня было беспокойно, но вы должны…

— Я должен доверять вам? — потребовал Хулиан.

— Да.

Хулиан сжал плечо молодого водителя и указал на травянистую обочину на пустынной проселочной дороге.

— Остановите, — резко приказал он.

— Продолжайте ехать, — возразил Вальдеспино. — Дон Хулиан, я объясню…

— Остановите машину! — проревел принц.

Аколит свернул на обочину, затормозив на траве.

— Оставьте нас одних, пожалуйста, — приказал Хулиан, его сердце быстро застучало.

Аколиту не нужно было говорить дважды. Он выскочил из машины на холостом ходу и поспешил в темноту, оставив Вальдеспино и Хулиана на заднем сиденье.

В бледном лунном свете Вальдеспино выглядел неожиданно испуганным.

— Вам есть чего бояться, — сказал Хулиан таким авторитетным голосом, что он испугался даже самого себя. Вальдеспино отодвинулся назад, ошеломленный угрожающим тоном, который Хулиан никогда раньше не использовал с епископом.

— Я будущий король Испании, — сказал Хулиан. — Сегодня вы отозвали мою службу безопасности, отказали в доступе к моему телефону и моим сотрудникам, запретили слушать какие-либо новости и отказались связаться с моей невестой.

— Я правда извиняюсь… — начал Вальдеспино.

— Вам придется ответить за это, — перебил Хулиан, глядя на епископа, который теперь казался ему на удивление низкорослым.

Вальдеспино медленно вздохнул и повернулся лицом к Хулиану в темноте.

— Вчера вечером со мной связались, дон Хулиан, и сказали…

— Кто связался?

Епископ колебался.

— Ваш отец. Он глубоко расстроен.

«Он расстроен?» Хулиан посетил своего отца всего два дня назад в Паласио-де-ла-Сарсуэла и нашел его в отличном настроении, несмотря на ухудшающееся здоровье.

— Почему он расстроен?

— К сожалению, он видел трансляцию Эдмонда Кирша.

Хулиан почувствовал, как сжимаются его челюсти. Его тяжелобольной отец спал почти двадцать четыре часа в сутки, а в тот час и вовсе не мог быть на ногах. Более того, король запретил размещение телевизоров и компьютеров в дворцовых спальнях, которые, по его настоянию, были своего рода святынями, предназначенными лишь для сна и чтения — и ухаживавшие за ним медсестры с нянечками знали достаточно, чтобы предотвратить его попытки встать с постели и посмотреть на публичную сумасбродную выходку атеиста.

— Это была моя ошибка, — сказал Вальдеспино. — Чтобы он не чувствовал себя слишком уж отрезанным от мира, пару недель тому назад я дал ему планшет. Он учился писать на нем СМС-сообщения и электронные письма. В итоге, он посмотрел презентацию Кирша на этом самом планшете.

Хулиану было невыносимо думать о том, как его отец, жить которому оставалось, возможно, считанные недели, смотрит раскольническую антикатолическую передачу, спровоцировавшую затем кровавую расправу. Короля вместо этого должны были занимать выдающиеся свершения, которые он сделал для страны.

— Как вы можете себе представить, — продолжал Вальдеспино, вновь оседлавший свою выдумку, — он много чем был озадачен, но особенно — смыслом замечаний Кирша и желанием вашей невесты вести это мероприятие. Король посчитал, что причастность к нему будущей королевы плохо отразится на вас… и на всех во дворце.

— Амбра — независимый человек, имеющий собственное мнение. Мой отец прекрасно об этом знает.

— Как бы то ни было, когда он позвонил мне, его разум был светлым, а тон сердитым, одним словом, он был именно таким, каким я знал его многие годы. И он приказал мне немедленно привезти вас к нему.

— В таком случае, почему же мы здесь? — требовательно спросил Хулиан, показывая жестом вперед, на подъездную дорожку к домику. — Он же во Дворце Сарсуэла.

— Уже нет, — тихо сказал Вальдеспино. — Он приказал своим помощникам и медсестрам одеть его, посадить в кресло-коляску и отвезти в другое место. Таким образом, он сможет провести остаток дней своих, погрузившись в историю своей страны.

Когда епископ произнес эти слова, Хулиан понял правду.

Мы вообще не намеревались ехать в Каситу.

Взволнованный Хулиан отвернулся от епископа, глядя мимо подъездной дороги Каситы на проселочную дорогу, которая простиралась перед ними. Вдали, сквозь деревья он разглядел освещенные шпили грандиозного здания.

Монастырь Эскориал.