«Это значит, что кто бы ни отправил семена, должен быть… как мы… человеком!»

«Да, мой первый вывод такой же. — Ученый сделал паузу. — Тогда Эдмонд поправил меня. Он указал на ошибочность этого рассуждения».

Это застало ведущую врасплох. «Выходит, Эдмонд полагал, что отправивший эти «семена» не был человеком? Как такое может быть, если эти семена были, так сказать, «рецептами» для распространения человека?»

«Люди — существа недоиспеченные, — ответил ученый, — если процитировать Эдмонда».

«Простите?»

«Эдмонд говорил, что если бы эта теория с семенами была правдой, то отправленный на Землю рецепт, вероятно, «испечен» к настоящему моменту только наполовину — еще не закончен. Значит, люди не являются «конечным продуктом», а вместо этого лишь переходными видами, развивающимися во что-то другое… нечто чуждое.

Ведущая Си-Эн-Эн выглядела озадаченной.

«Любая развитая форма жизни, — утверждал Эдмонд, — не отправит рецепт людям больше, чем отправят рецепт для шимпанзе. — Ученый усмехнулся. — Фактически, Эдмонд обвинил меня в том, что я тайный христианин, и шутил, что только религиозный ум может верить, что человечество является центром вселенной. Или что инопланетяне могли бы послать полностью сформированную ДНК «Адама и Евы» в космос».

«Что ж, доктор, — сказала ведущая, явно неудовлетворенная тем направлением, в котором прошло интервью. — Конечно, было очень познавательно беседовать с вами. Спасибо, что уделили время».

Отрывок закончился, и Амбра немедленно повернулась к Лэнгдону.

— Роберт, если Эдмонд обнаружил доказательство, что люди являются полуразвитыми видами пришельцев, тогда возникает еще более серьезная проблема — в чем именно мы эволюционируем?

— Да, — сказал Лэнгдон. — И я считаю, что Эдмонд сформулировал этот вопрос несколько иначе: «Куда мы движемся?»

Амбра выглядела испуганной, когда вернулась к исходной точке.

— Второй вопрос Эдмонда из сегодняшней презентации.

— Точно. Откуда мы появились? Куда мы движемся? По-видимому, ученый из НАСА, которого мы только что видели, думает, что Эдмонд обратился к небесам и нашел ответы на оба вопроса.

— Что ты думаешь, Роберт? Вот это открыл Эдмонд?

Лэнгдон чувствовал, что его лоб наморщился от сомнения, взвешивая возможности. Захватывающая теория ученого казалась слишком общей и потусторонней для острого мышления Эдмонда Кирша. Эдмонду нравились вещи, простые, ясные и технические. Он был программистом. Что еще более важно, Лэнгдон не мог вообразить, как Эдмонд доказал бы такую теорию. Раскопал бы древние семена? Обнаружил бы сигналы от пришельцев? Оба открытия стали бы мгновенными прорывами, но открытие Эдмонда требовало времени.

Эдмонд говорил, что работал над этим месяцами.

— Очевидно, я не знаю, — сказал Лэнгдон Амбре, — но чутье подсказывает мне, что открытие Эдмонда не имеет никакого отношения к внеземной жизни. Я действительно полагаю, что он обнаружил нечто совершенно иное.

Амбра выглядела удивленной, и затем заинтригованной. — Я предполагаю, что есть только один способ выяснить. Она показала рукой на окно.

Перед ними засияли мерцающие шпили Саграда-Фамилия.

ГЛАВА 64

ЕПИСКОП ВАЛЬДЕСПИНО снова украдкой посмотрел на Хулиана, который безучастно уставился в окно седана марки «Опель», ехавшего по шоссе М-505.

«Интересно, о чем он думает?» — в мыслях полюбопытствовал Вальдеспино.

Принц молчал уже около получаса, и сидел практически неподвижно, не считая случайных рефлекторных попыток достать из кармана телефон, и только после этого сознавая, что тот лежит в сейфе.

«Нужно подержать его в неведении еще какое-то время,» — подумал Вальдеспино.

Сидевший за рулем аколит из того собора все еще вел машину в направлении Каситы-дель-Принсипе*, однако Вальдеспино вскоре предстояло поведать ему, что путь их лежит вовсе не к уединенной резиденции принца.

* В переводе с испанского «домик принца».

Хулиан вдруг оторвался от окна и тронул аколита за плечо.

— Включите, пожалуйста, радио, — сказал он. — Я бы хотел послушать новости.

И не успел молодой человек выполнить эту просьбу, как Вальдеспино подался вперед и положил ему руку на плечо.

— Давайте просто посидим в тишине, хорошо?

Хулиан повернулся к епископу, явно недовольный тем, что его просьбу попросту проигнорировали.

— Я извиняюсь, сказал Вальдеспино, чувствуя как растет недоверие в глазах принца. — Уже поздно, а вся эта болтовня, знаете ли… Предпочитаю поразмышлять в тишине.

— Я тут поразмышлял, сказал Хулиан, и голос его прозвучал довольно резко, — и я бы хотел знать, что происходит в моем государстве. Мы полностью изолировали себя от внешнего мира сегодня, и я уже начинаю сомневаться, хорошая ли это была идея.

— Конечно, это хорошая идея, — заверил его Вальдеспино, — и я очень благодарен за доверие, которое вы мне оказали. — Он убрал руку с плеча аколита и указал на радио. — Включите, пожалуйста, новости. Может радиостанцию Мария Испания? — Вальдеспино очень надеялся, что всемирная католическая радиостанция подаст информацию о сегодняшних тревожных событиях более мягко и тактично, в отличие от большинства других средств массовой информации.