Читаем Прогрессоры полностью

Анну посмотрел на неё нежно. Добрая сестра, сколько дорог пройдено, сколько боёв… Зушру вернулась из мира теней, её Анну считал погибшей уже года три — и вот она вернулась, с седой прядью в смоляной чёлке, с синяками под усталыми глазами, с незнакомой морщинкой между бровей, женщиной — но вернулась. Друзья возвращаются, если о них помнишь и сожалеешь; может, вернётся и…

— Из тебя получится неважная рабыня, — сказал Шуху. — Вот если бы Чикру могла говорить…

— Не беспокойся, Шуху, — сказала Зушру. — Я родилась в Чангране, я знаю свой родной город, свой проклятый город.

— Не сильно ли сказано? — возмутился чангранец Лорсу.

— Нет, — Зушру только мотнула головой. — Все знают — Чангран проклят, как бы мы его ни любили. Наше дело — снять проклятие с любимого. Для этого мы и пришли сюда.

Никто не возразил.

— Идёт Зушру, — сказал Анну. — В её словах — во всех её словах — есть резон.

Волчицы переодели Зушру. Она оставила тяжёлый меч, пистолеты и метательные ножи, как настоящая женщина, не носящая стальных лезвий. Сняла сапоги, надела поверх штанов длинную холщовую рубаху из чьих-то вещей. Укуталась в плащ, повязалась платком до глаз. Босая плебейка, нищая девка. Добыча — если кто-то польстится.

— Хорошо бы взять с собой пару молодых, — сказала Зушру, рассматривая лица волчиц. — Взять того, кого пошлю к тебе, если придётся остаться там. Помнишь, как мы с Донгу открыли тебе ворота в Хасурне?

Анну не спорил. Три волчицы превратились в забитых рабынь — и Анну отметил для себя силу нового оружия, тихого и тайного, как яд.

В город они пошли пешком. Анну пронаблюдал, как тёмные фигурки, порознь добредя до тракта, смешались с редкой толпой идущих и едущих в город плебеев.

Волки уложили верблюдов.

— А я собираюсь во Дворец, — вдруг заявил Эткуру.

— Погоди, миленький, не стоит, наверное, — сказала Ви-Э, но Эткуру отмахнулся.

— Мне есть, что сказать Льву Львов! А кто посмеет остановить Пятого?!

— Знаешь, что, брат, — тихо сказал Элсу, — чутьё подсказывает мне, что нас с тобой остановят пулями.

— Мы придём во Дворец вместе, — сказал Анну. — И с нами будут мои волки. Я не хочу, чтобы тебя освежевали, как свинью, обвинив в государственной измене.

— А почему это ты не хочешь моей смерти, Анну? — спросил Эткуру, и Анну узнал Эткуру, которого не видел уже давно. Эткуру из Дворца Прайда. Львёнка, которого то и дело несёт. Близость Дворца вернула Эткуру в его собственное прошлое. — Тебе должно быть на руку, чтобы убили Львят Льва — ты ведь сейчас Глас Творца! Это нельзя ни с кем делить!

Ви-Э прикрыла глаза пальцами, отвернулась. Элсу хотел что-то сказать, но Эткуру его перебил:

— Что, неправда?! Анну ненавидит старый Прайд, думает о новом! Его люди рвутся строить новый мир! Он сделает советниками своих командиров, а нас с тобой, Элсу, велит приколоть вместе с прочими Львятами Льва! И его люди приколют, без разговоров — потому что…

— Эткуру, уймись, — приказал Анну. Резко.

Эткуру осекся, но только на миг.

— А что?! Вот, ты командуешь мной! Всегда считал меня дураком, всегда! Я тебя взбесил? Ну давай, прикажи убить меня! Моих людей здесь нет, только твои! Все ненавидят меня, все рады подставить — Лев, ты…

— Нашёл время для истерики, — пробормотал Элсу.

Кору смотрела осуждающе, а северяне, кажется, вообще не хотели видеть. В глазах волков Анну читал то самое отношение к Прайду, которое позволило Хенту и Винору увести своих людей в нарушение прямого приказа Льва Львов: не презрение ли?

— Эткуру, — вдруг весело сказал Ник, — брось, Лев, я тебя люблю.

Эткуру вздрогнул и уставился на него во все глаза. Кто-то из волчиц хихикнул.

— Конечно, люблю, — продолжал Ник. — От имени Барса и от своего собственного имени. И никому не позволю тебя убить — ты же обещал показать мне конюшни Прайда, а сейчас мы буквально в двух шагах от этих конюшен…

— О, да! — радостно воскликнула Ви-Э со своим милым и дурацким акцентом. — Я ведь тоже тебя люблю, солнышко — мы с Ником будем тебя защищать, если кто-нибудь пожелает напасть. Ты знаешь, я — грозный воин, из четырёх ос по пяти не промахиваюсь… — и встала в боевую стойку, вооружась какой-то сухой хворостинкой. — Анну, если ты будешь обижать Большого Льва, я вызову тебя на поединок и победю!

Волки уже откровенно смеялись. Эткуру смотрел на Ви-Э, как проснувшийся, щёки у него горели, а глаза сделались влажными. На Анну он оглянулся виновато:

— Всё это было глупо, да? Не вовремя?

Анну протянул ему руки.

— Всё это было в прошлом, брат. Творец дал нам разные души и разную силу, но это неважно. Когда я говорил, что не бросаю своих — ты, Эткуру, ты должен был это принять и на собственный счёт. Я понимаю, что ты чувствуешь. Это пройдёт после боя.

Эткуру схватил его руки и заглянул в глаза:

— Да. Да. Я дерусь вместе с тобой.

— Мы дождёмся Зушру, — сказал Анну. — Не торопись, брат.

Тёмная тень вражды над его людьми пропала, не успев сгуститься.

Ещё до того, как вернулась Зушру, Анну многое узнал о происходящем в его городе.

Они ждали слишком близко. Олу и Кору сообщили Анну, перечитывавшему письмо Барса в тени дремлющего верблюда: