Читаем Прогрессоры полностью

В дверях донжона появляются Хотуру и пара волков с факелами. Хотуру выглядит совершенно не так, как днём — от умильно-заискивающего вида и следа не осталось. Я вижу эти перемены и вдруг понимаю: Хотуру-то успел повоевать в юности и до сих пор остаётся командиром для своих волков. При виде хозяина толпа расступается; я, наконец, вижу, что во дворе происходит.

В кругу рваного света, в позе скорбящего пророка стоит Наставник. На вытянутых окровавленных руках он держит окровавленный меч — узкий прямой северный меч, тут никакой ошибки быть не может. У меня мелькает мысль о жестокой подставе. Рядом с Наставником двое волков заломили руки за спину той самой девочке, с которой ещё днём рубился маленький Тхонку. «Бандана» с кудряшек потеряна, волосы падают на лицо, куртка распахнута, ворот рубахи развязан — при желании можно оценить грудь, открытую по здешним меркам с драматической откровенностью. У девочки — основательная ссадина на подбородке, но оба волка светят фонарями на физиономиях, а у третьего, подвернувшегося, разбита губа, и он плюёт кровью. Мингу тоже держат волки, только иначе — как юного господина, который может наделать глупостей. Ну так он и наделал — лянчинский метод рукопашного боя допускает использование рукояти ножа в качестве кастета. Следы от этой самой рукояти, со священной львиной головкой — у окружающих на физиономиях; сам нож почтительно держит маленький волчонок. Золотая львиная головка — в крови.

— В чём дело? — спрашивает Анну, и почти в один голос с ним Хотуру тоже спрашивает:

— Что случилось?

— Эта девка, предательница, безбожница, убила моего служку! — мрачно и сипло говорит Наставник, глядя на Хотуру довольно-таки зло. — Я предупреждал тебя, Львёнок Львёнка — вот-вот прольётся кровь. Ты видишь — кровь пролилась! Она предалась северным демонам, эта девка — и ты должен благодарить моего бедного Ику, моего маленького честного преемника, что он спас твоего сына от убийцы!

— Враньё это! — кричит Мингу в бешенстве и рвётся из рук волков.

Хотуру останавливает его жестом.

— Они там вместе были, — подтверждает волк с разбитой губой. — Дану позвал волков, все прибежали, там Ику мёртвый, она его — мечом в спину, кровищи — лужа…

— Бесплотного, божьего человека, безоружного служку… — медленно говорит Хотуру.

— Нет, — вдруг прорезается волк с фингалом. — Он был не безоружный. Я у него в руке нож заметил… против меча не оружие, конечно, но он был с ножом, Ику.

— Хотел убить меня! — выдыхает Мингу. — Ику! Ножом! Да послушайте же меня, я же первый там был!

— Хотуру, — говорит Анну, — может, ты сына выслушаешь всё-таки?

— Она ему глаза отвела! — Наставник драматически простирает длань в сторону девочки. — Она и его убила бы, если бы не подбежали верные волки!

— Всё — враньё! — снова кричит Мингу, чуть не плача. — Отец, да послушай ты!

Хотуру делает согласный жест, и все на некоторое время замолкают. Девочка смотрит на Мингу спокойно и нежно. Мингу выдёргивается из рук собственных телохранителей.

— Да отпустите же, никого я не покалечу… Это просто чтобы её не убили сдуру… — и забирает нож у волчонка. — Спасибо, Этру. Прости, Дану.

Потом подходит к девочке, которую так и держат бойцы его отца. Девочка встречает его прямым взглядом и улыбкой — она просто-таки излучает олимпийское спокойствие, да ещё и Мингу пытается успокоить.

Срабатывает. Мингу говорит волкам на три тона ниже:

— Отпустите Лекну. Что вы в неё вцепились, как в исчадье ада? Что она вам сделает? Наставник вас так напугал, да?

Волки переглядываются, бросают вопросительные взгляды на Хотуру — тот ведёт себя нейтрально, ждёт, что будет дальше. Тогда его бойцы с некоторой неуверенностью выпускают руки девочки. Она тут же завязывает ворот и смахивает чёлку. И так же прямо и спокойно, как на Мингу, смотрит и на его отца. И на Наставника — как человек, не знающий за собой вины. Но молчит — волк не оправдывается, пока Львёнок не спросит.

А Мингу тут же обнимает её за плечо.

Наставник кривится. Лицо Хотуру каменеет.

— А что? — говорит Мингу негромко, но вызывающе. — Да, мы с Лекну дрались на палках. Она рубится, как демон. И что из того? Я что, не могу позвать волка из отряда чангранских Львят в инструкторы по фехтованию, так, что ли?

— Женщина… — говорит Хотуру. — Так.

— Думаешь, она не рассказала мне о себе? Что воевала с Львёнком Нохру в Шаоя и на северной границе, что её ранили неподалёку от Хай-О — и что северяне на ней основательно отыгрались за свои потери? Да она, чтоб ты знал, рассказала такие вещи…

— Ну и что? — говорит Хотуру, а Наставник тут же вставляет:

— Какое нам дело, о чём она там успела тебе наплести! Ику-то нет больше!

— Какое дело? — Мингу сжимает кулаки. — Такое, что мы разговаривали весь вечер! Мы сидели, мы болтали, а Ику… ты, конечно, мне не поверишь, но он ведь вправду кинулся на меня с ножом!

— А ты стоял и смотрел, как он кидается, — кивает Хотуру. — И девка убила его мечом в спину — когда он кинулся. Хотел бы я знать, ради чего ты врёшь.

— Она, она ему глаза отводит, гуо, проклятая Творцом! — тут же встревает Наставник. Волки шепчутся.