Читаем Прогрессор поневоле полностью

На этом я закончил все свои запланированные дела и можно было наконец отдохнуть. Завтра мы выдвигались в поход, а это значило, что теперь до самого пересечения второго порога мне особо будет нечем особенным заняться, кроме обучения легионов разумеется.

— «Пора бы уже и самому заняться военным делом, — подумал я, переходя со стула на кровать, — а то я реально стал уже каким-то бухгалтером, а не великим полководцем».

Полководческое дело оказалось ещё менее весёлым, чем царское и я с ностальгией вспоминал свою первую неделю пребывания в Мемфисе, когда я просто наслаждался жизнью богатого человека. С тех пор утекло много воды, но вот моё положение в этом отношении лучше никак не стало и это было печально.

* * *

Утром я проснулся от заунывных тысяч голосов, которые что-то бубнили. Такое было в лагере впервые, так что я от удивления проснулся и выглянул из шатра посмотреть, что там происходит. Оказалось, жрец яро взялся за исполнение своих обязанностей и утром собрал всех на приношение даров богам, за ночь даже соорудив переносной жертвенный алтарь и теперь всё войско на коленях повторяло за ним молитвы.

Подивившись его активности и энтузиазму, я вернулся обратно, но сна не было ни в одном глазу. Так что позвав Меримаата, я прождал минут пять, но он так и не пришёл. Поинтересовавшись у телохранителей, где собственно говоря все, я получил ответ, что на «молитве». Они сами с трудом послали активничающего жреца, объяснив, что не оставят царя одного, без охраны. Это до него дошло, а вот Меримаату и Бенермеруту нечем было крыть и их загребли на общий молебен. Хмыкнув, мне оставалось только ждать, благо всё это надолго не затянулось и вскоре ко мне заглянул парень, узнать, проснулся я или нет.

— Ну как? — поинтересовался я у Меримаата, когда они с воспитателем принесли воду и новую одежду.

— Многим в войске стало легче, — понял мой вопрос первым Бенермерут, — те кто боялся, что боги от нас отвернутся, сегодня успокоились. Твоя задумка мой царь отлично сработала.

— Надо будет намекнуть жрецу, чтобы надолго все эти службы не затягивал, — высказал я мысли вслух, — а вы, как я позавтракаю позовите посла от Хатшепсут.

— Слушаемся Твоё величество, — склонились оба.

Через час в мой шатёр зашёл неизвестный мне человек, но очень богато одетый. Белоснежная плиссирована ткань, большой золотой усех, выполненный в виде птицы распахнувшей крылья, чёрный парик собранный явно из человеческого волоса — всё это было очень недёшево даже на мой неискушённый взгляд.

— Твоё величество, владыка Верхнего и Нижнего Египта, царь Менхеперра, — опустился он на пол, выполнив полное приветствие по всем правилам придворного этикета. Зная от кого он прибыл, меня это удивило, раньше посланцы от Хатшепсут не были столь вежливы.

— Поднимись, — разрешил я, — слушаю голос моей любимой царственной сестры царя Хатшепсут.

— Царь Верхнего и Нижнего Египта Хатшепсут, передаёт своё приветствие царю Менхеперра, желает ему долгих лет жизни и милости богов, — низко склонился он, — она спрашивает о его дальнейших планах.

— Проверить границы нашего царства, — спокойно ответил я, — обновить установленные охранные стелы нашими предками.

— Очень достойное рвение, — низко поклонился он, — также царь Хатшепсут спрашивает о сроках возвращения Твоего величества.

— Думаю не очень быстро, поскольку войско набрано из местных, идёт еле-еле, поставок продуктов нет, приходится часто останавливаться в городах, — намеренно сгустил я краски, — поэтому прошу передать царю Хатшепсут, что нескоро смогу лицезреть её божественный лик. Надеюсь она простит и примет мои дары.

— Непременно доставлю всё в целости и сохранности, — низко поклонился он, — это всё, что мне было велено передать Твоему величеству.

Я подумал, что такого вежливого человека недурно бы и наградить, а потому к его удивлению поднялся, пошёл к сундуку, вытащил оттуда один из браслетов, что задаривали меня и подойдя к нему, вручил его. Толстая золотая змея обвивала руку носителя, а красные камни, вставленные в глаза, красиво смотрелись как при солнечном свете, так и при свете масляных ламп.

— Прошу принять дар от меня, поскольку ты проделал большой путь, чтобы передать слова царя Хатшепсут, — отдал я его ему.

Он принял подарок двумя руками, прижал его ко лбу и низко поклонился.

— Царь слишком щедр, награждая своего раба за работу, которую он делает по велению сердца.

— Тем более, — я вернулся за стол, — тогда через два часа тебе доставят сундук с дарами для царя Хатшепсут, а в полдень мы снимаемся с лагеря. Тебе лучше будет тоже поспешить в обратный путь.

— Как прикажет мой царь, — ответил посол и задом поспешил выйти из шатра, оставив меня в недоумении.

— «Какие-то вежливые посланцы от Хатшепсут пошли, чего это на них нашло? — подумал я, задумчиво смотря ему вслед».