Читаем Профиль незнакомца полностью

Она открыла дверь, и мы поднялись по узкой сосновой лестнице наверх. Затем прошли через другую дверь, которая выходила на плоскую крышу, заставленную под самую завязку всякой всячиной: тут были растения в горшках, газовый гриль, японские фонарики, два шезлонга, кушетка, чтобы вздремнуть на открытом воздухе, и все это кофейного оттенка. У кого-то тут явно есть каталог «Уэст Элм», подумала я.

— Мы не будем тебе мешать, — сказала Крис, и они ушли. Я осталась стоять на крыше с моим мобильником.

Раузер ответил после второго звонка.

— Эй, ты получила мое сообщение?

— Нет. Здесь не проходит сигнал.

— Где здесь?

— В Эллиджее. Ммм… Дело о пропаже коровы, — сказала я и рассмеялась. — Мое первое, кстати. Моя мать так гордится мной! Я сейчас на крыше Вонючек, что может потребовать некоторых объяснений.

— Знаешь, мне и впрямь не терпится спросить, — сказал Раузер с ухмылкой в голосе.

— Расскажу тебе все, как только вернусь домой. Как дела? — Я почти не хотела знать. Атланта и убийства — по крайней мере, в этот день — казались жутко далекими.

— Мэр орет. Пресса орет. А Чарли Рэмси — скользкий ублюдок. Я уже говорил, что он пару раз продинамил моих ребят. А ведь мои детективы не тупицы. Временны́е рамки совпадают с тем, когда он начал издеваться над Мелиссой Дюма за двенадцать-пятнадцать часов до того, как окончательно ее прикончил. И если судмедэкспертиза точно указывает время смерти Доббса, это тоже совпадает. До того как мы взяли его в первый раз, мы думали, что Чарли спит внутри, но он, должно быть, выскользнул наружу.

Я задумалась о том дне, когда мы вышли из управления после первого допроса Чарли, проведенного Раузером, о том, как на рацию Раузера поступил звонок о мертвом теле. Сидя в комнате для допросов и изображая из себя глупого и невинного, Чарли наверняка знал, что звонок должен поступить в любую минуту, что мертвое, изуродованное тело Доббса печется в раскаленной, забрызганной кровью машине на Восьмой авеню. Я закрыла глаза. Убийство уже не казалось таким далеким.

— Ты понял, как Чарли кинул тебя?

— Да, — сказал Раузер. — На складе самообслуживания. Мы устроили ему «медовую» ловушку, арендовали соседний блок и пригласили Бевинс. Нарядили ее в майку-«алкоголичку», короткие шорты и посадили в старую машину, набитую барахлом из секонд-хенда. — Детектив Линда Бевинс была блондинкой с пышными формами и широко раскрытыми наивными глазами, из тех, до которых и впрямь охочи многие мужики и которых они обычно недооценивают. — Чарли пару раз проехался на велосипеде, а потом решился. Предложил ей помощь в разгрузке. Бевинс подкинула приманку, упомянула, что у нее судебный процесс с боссом, который ее уволил. Она играла, не давила, ждала, когда Чарли задаст вопросы. Я велел ей сказать, что у нее еще один груз, чтобы он знал, что она вернется, и мог сделать свой ход. Он уже чувствовал себя довольно комфортно, но тут, как назло, заметил на лампе гребаный ценник Армии Спасения и быстро скумекал, что к чему. Швырнул лампу и уехал. — Я услышала, как Раузер закурил сигарету. — Хорошие новости: у нас наконец-то появился кто-то, кто узнал физию Чарли по телевизору. Говорит, что он ее изнасиловал. Она сразу сдала анализ на ДНК спермы, но образец не дал совпадений с базой данных. Балаки проверил еще один звонок. Та же песня. Шесть недель назад. Эта женщина утверждает, что у нападавшего был нож. Если все получится, к утру я возьму его под стражу, и ему придется сдать ДНК-тест на изнасилование. Тогда я смогу убрать его задницу с улиц, пока мы не доведем до конца дело Уишбоуна.

— Здорово! — сказала я и подумала о том дне, когда Чарли напал на меня, о том, какие слова он произносил, полные похоти и злости. В Бюро мне доводилось заниматься делами серийных насильников. Некоторые из них начинали с подглядывания, а затем, когда начали полностью реализовывать свои звериные фантазии, перерастали в настоящих насильников. — Ты можешь связать его с Флоридой?

— Нет. Еще нет.

— Ты хороший коп, Раузер. Я бы не хотела оказаться на месте нашего плохого парня. — Задабривание Раузера комплиментами, скорее, имело целью отвлечь его, выразить свое несогласие.

— Расскажи мне о Вонючках, — попросил он.

— Они владеют домиками, куда меня поселил Куинн. Такими милыми… В любом случае, их домик очень даже милый. В моем куча вышивок с петухами в рамках. Почему люди вешают их на стены? Я это к тому: что такого в петухах, что заставляет вас думать про домики в лесу? Просто не понимаю.

— Да, — сказал Раузер. — По-моему, рога и прочее охотничье дерьмо подходят больше, чем цыплята.

Я рассмеялась.

— Они очень милые. Разрешили мне воспользоваться их крышей, чтобы поговорить с тобой, потому что стена гор блокирует сигнал.

— Гетеросексуальная пара?

— Лесбиянки. Почему ты спрашиваешь?

— Ты заметила, что лесбийские штучки — постоянная тема в твоей жизни?