Читаем Профессия — психолог полностью

Дрожащей ручкой оперлась

И боязливыми шагами

Перебралась через ручей;

Пошла — и что ж? медведь за ней

(«СВЕРХ-Я» еще не уснуло, и возлюбленный является в образе медведя. Ведь если бы это было не так, Татьяна не протянула бы ему руку!— М. Л.).

Но вернемся к Татьяне и посмотрим, что ей снится:

Она, взглянуть назад не смея,

Поспешный ускоряет шаг;

Но от косматого лакея

Не может убежать никак

(или не хочет. — М. Л.);

Кряхтя, валит медведь несносный;

Пред ними лес; недвижны сосны

В своей нахмуренной красе;

Отягчены их ветви все

Клоками снега; сквозь вершины

Осин, берез и лип нагих

(символы фаллоса.— М. Л.)

Сияет луч светил ночных;

Дороги нет; кусты, стремнины

Метелью все занесены,

Глубоко в снег погружены.

Кстати, многих девочек мамы воспитывают примерно так: «Мужчины — это грязные животные, будь с ними осторожнее». Вот девочку и раздирают противоречия. «ОНО» тянет к противоположному полу, а «СВЕРХ-Я» путает и отталкивает. Если «СВЕРХ-Я» побеждает, девочка с мальчиками не общается и не приобретает соответствующего опыта. Реальность («Я») приведет к замужеству. И без опыта предварительных ухаживаний начинается сексуальная жизнь. Вот где истоки сексуальной холодности!

Татьяна в лес; медведь за нею;

Снег рыхлый по колено ей;

То длинный сук ее за шею

(пошли в ход руки.— М. Л.)

Зацепит вдруг, то из ушей

Златые серьги вырвет силой;

То в хрупком снеге с ножки милой

Увязнет мокрый башмачок;

То выронит она платок;

Поднять ей некогда; боится,

Медведя слышит за собой,

И даже трепетной рукой

Одежды край поднять стыдится;

Она бежит, он все вослед:

И сил уже бежать ей нет

(да ине хочется. Оправдание «ОНО» перед «СВЕРХ-Я». — М. Л.).

Татьяна засыпает глубже. Возникают картины почти сексуального содержания:

Упала в снег — медведь проворно

Ее хватает и несет;

Она бесчувственно-покорна

(сома не знаю, как получилось. — М. Л.),

Не шевельнется, не дохнет;

Он мчит ее лесной дорогой;

Вдруг меж дерев шалаш убогий

(с милым рай в шалаше. — М. Л.);

Кругом все глушь; отовсюду он

Пустынным снегом занесен,

И ярко светится окошко,

И в шалаше и крик и шум;

Медведь промолвил: «Здесь мой кум:

Погрейся у него немножко!»

И в сени прямо он идет

И на порог ее кладет

(сон продолжает углубляться— медведь уже заговорил человеческим голосом.— М. Л.).

Опомнилась, глядит

Татьяна: Медведя нет; она в сенях;

За дверью крик и звон стакана,

Как на больших похоронах;

Не видя тут ни капли толку,

Глядит она тихонько в щелку

(а ведь могла убежать.— М. Л.),

И что же! видит... за столом

Сидят чудовища кругом:

Один в рогах с собачьей мордой,

Другой с петушьей головой,

Здесь ведьма с козьей бородой,

Тут остов чопорный и гордый...

Опускаю описание других чудовищ.

Но что подумала Татьяна,

Когда узнала меж гостей

Того, кто мил (для «ОНО». — М. Л.) и страшен

ей (для «СВЕРХ-Я». — М. Л.) —,

Героя нашего романа!

Онегин за столом сидит

И в дверь украдкою глядит.

Он знак подаст — и все хлопочут;

Он пьет — все пьют и все кричат;

Он засмеется — все хохочут;

Нахмурит брови — все молчат;

Он там хозяин, это ясно: