Читаем Профайлер полностью

— Да не волнуйся ты так. Месяца три назад позвонил какой-то парень, представился репортером из «Вечерних новостей Чанхона». Спросил, правда ли, что мы с тобой вместе учились; я сказал: «Правда». Спросил его, откуда у него мой номер. Он сказал, из выпускного альбома. Потом сказал, что расследует происшествие с Третьим Братом, хочет написать статью о психическом здоровье студентов в колледжах.

— И что ты ему рассказал?

— Да ничего особенного. Только то, что знал сам. Правда, мне показалось, что он больше интересовался не Третьим Братом, а тобой…

— Интересовался мной?

— Ну да. Спрашивал, что ты за человек, как вел себя после того, что случилось. Думаю, это потому, что ты один выжил.

Фан Му на минуту задумался, потом спросил:

— Как он выглядел?

— Да мы же не встречались, только говорили по телефону. Голос не старый; наверное, ему лет тридцать. Говорил очень вежливо.

Заметив, что Фан Му хмурится все сильнее, Старший Брат спросил:

— Что-то не так? Он не брал у тебя интервью?

— Нет.

— Странно. Что ж ему было нужно? — Старший Брат совсем растерялся.

Фан Му задавался тем же вопросом. Ему вспомнился разговор с библиотекаршей, госпожой Чжао, этим летом — она тоже говорила, что про него спрашивали.

Кто этот человек? И что ему нужно?

* * *

Поездка Чжао Юнгуя в Хэган оказалась пустой тратой времени. Сначала все выглядело многообещающе. Из местной полиции сообщили, что в старших классах за Ван Цянь активно ухаживал одноклассник, Янь Хонбин. Проблема заключалась в том, что он был излишне настойчив: вместе с приятелями-хулиганами подкарауливал и избивал любого, кто осмеливался приударить за Ван Цянь. Однажды Янь Хонбин увидел Ван Цянь с ее репетитором по физике, мужчиной; позднее его избили так, что он попал в больницу с разрывом селезенки. Инцидент вызвал немало шума; если б не приближающиеся государственные экзамены, Ван Цянь, скорее всего, перевелась бы в другую школу. Далее Ван Цянь поступила в Университет Цзянбина, а Янь Хонбин провалил экзамены и, безработный, шатался без дела. Дважды он приезжал в Цзянбин и преследовал ее. Правда, во второй раз его как следует отметелили Цю Вейцзянь с товарищами по футбольной команде.

— Погодите, — грозился тогда Янь Хонбин, — рано или поздно я до вас доберусь.

Как выяснилось, на момент двойного убийства первого июля Янь Хонбин уехал из Хэгана, и его местонахождение оставалось неизвестным.

Эта информация подтверждала мотив убийства, указанный профессором Цяо, и Чжао Юнгуй уже потирал руки. Когда из полиции Хэгана ему сообщили, что Янь Хонбин вновь объявился в городе, он попросил немедленно его задержать, а сам помчался допрашивать подозреваемого.

Но тут его ждало разочарование. Хотя история о приставаниях Янь Хонбина к Ван Цянь в Университете Цзянбина оказалась правдой, вскоре после последнего визита к возлюбленной он уехал в Гуанчжоу и устроился вышибалой в подпольное казино. А там, в середине июня 2002-го, попал в перестрелку и получил ранение. В день преступления Янь Хонбин лежал в госпитале Гуанчжоу, где проходил лечение под строгим полицейским надзором.

Поэтому, когда Тай Вей, выйдя из кабинета начальника и направляясь через холл к себе, снова наткнулся на Чжао Юнгуя, который мрачно курил у окна, ему сразу вспомнилась поговорка «Беда не приходит одна».

Дело в том, что у самого Тай Вея настроение было не лучше.

Расследование убийства в госпитале зашло в тупик; по последнему делу, о похищении и убийстве девочки, также никаких подвижек не наблюдалось.

В день исчезновения Цин Цзяо всех остальных ее одноклассников родители разобрали вовремя. Одна из них, девочка, вспомнила, что, когда ее увозили домой, Цин Цзяо стояла возле дверей школы и кого-то ждала. У учительницы в тот день свекор отмечал юбилей, и она ушла, как только закончились уроки. Никто не знал, с кем и куда уехала Цин Цзяо.

Хотя Цин Бинсянь и Ян Син изначально преподавали в Университете Цзянбина, но позднее Цин Бинсянь основал с друзьями собственную компанию, а его жена продолжила преподавание. Но ни в университете, ни в их кругу в целом у них не было врагов — супругов все любили. И хотя Цин Бинсянь перешел в коммерческую сферу, руки его оставались чистыми, и в компрометирующих связях с женщинами он замечен не был. Соответственно, от версии с преступлением на почве страсти или мести пришлось отказаться.