— Тогда в следующий раз не забудь, — ответила Чжан Яо.

— Договорились. — Фан Му кивнул.

Чжан Яо засмеялась.

— Знаешь, а ты довольно симпатичный, когда не дуешься. Когда у меня будет время, я попробую подыскать тебе подружку.

Фан Му только улыбнулся в ответ.

* * *

Зайдя в туалет, чтобы умыться, он наткнулся на Лю Чжанчжуна, который стирал джинсы в большом тазу. Во рту у него был зажат свернутый в трубку спортивный журнал.

— Вернулся? — спросил он, шепелявя из-за журнала.

— Ага, — ответил Фан Му, поплескав на лицо холодной водой.

— А дело раскрыли?

— Какое дело?

— Цю Вейцзяня и его девушки. Двойное убийство.

— Откуда я знаю?

— Черт, и что они так копаются? Проклятая трагедия… — С этими словами Лю Чжанчжун вышел в коридор, таща таз перед собой.

Вернувшись в комнату, Фан Му уже собрался позвонить Тай Вею, но, немного поколебавшись, передумал.

* * *

В действительности до раскрытия дела было еще очень далеко. Пока Фан Му торчал дома, изнывая от скуки, следственный отдел трудился день и ночь — без всякого успеха.

С момента убийства прошел уже месяц; полицейские успели несколько раз съездить и в город Линчянь в провинции Гирин, где был официально прописан Цю Вейцзянь, первая жертва, и в Хегань в провинции Хэйлунцзян, где была официально прописана вторая жертва, Ван Цянь. Они опросили больше тысячи человек, но дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Полиция никак не могла найти ответ на главный вопрос: каков мотив преступления?

Ясно было, что из квартиры ничего не украли. Небольшая сумма денег, лежавшая в ящике стола, осталась нетронутой, как и мобильные телефоны жертв, украшения и другие ценные предметы. В результате от версии грабежа, завершившегося убийством, пришлось отказаться.

С учетом жестокого характера содеянного месть поначалу казалась вполне вероятным мотивом, но в ходе следственных действий так и не удалось найти потенциальных врагов, стремившихся причинить жертвам вред. Родители Цю Вейцзяня были простыми рабочими, отец Ван Цянь — врачом, а мать — учительницей. Вероятность того, что враги их родителей могли желать детям смерти, стремилась к нулю.

Если предположить, что речь шла о проникновении в квартиру, изнасиловании и убийстве, вопросов вставало еще больше. Во-первых, зачем расчленили Ван Цянь? Будь это сделано ради сокрытия трупа, ее не стали бы складывать обратно. И откуда шприц под левой грудью? Что он означает?

Во-вторых, зачем тащить тело Цю Вейцзяня на футбольное поле, отрезать ему руки и бросать там? Поле в полутора километрах от места преступления, стоило ли подвергаться такому риску? Если убийца хотел поставить полицию в тупик, то почему не взял Ван Цянь, которая весила куда меньше?

Хотя ответа на эти и другие вопросы у полицейских не было, в одном они не сомневались: убийца умен и хладнокровен. Прорвав москитную сетку, он сначала убил в стельку пьяного Цю Вейцзяня (токсикологический анализ показал, что уровень алкоголя в крови жертвы был предельно высоким), ударив его тупым предметом. Потом изнасиловал Ван Цянь, задушил ее, разрубил на куски и сложил их вместе, вычистил квартиру, отнес труп Цю Вейцзяня на футбольное поле и отрезал ему руки. Судя по состоянию места преступления, убийца был крайне методичен во всем — даже ванная, где он расчленил Ван Цянь, оказалась отмытой до блеска, так что полиция не нашла там ни малейших зацепок.

Если смотреть на дело через призму криминалистической психологии, убийца следовал строгой методике, и это очень ему понравилось. Скорее всего, он продолжит убивать.

Для полиции такая перспектива была крайне тревожной.

Глава 12

Госпиталь смерти

Простуда в разгар лета — штука крайне неприятная.

Рано утром Тан Юйё вошла в двери университетского госпиталя Цзянбина, шмыгая носом на каждом шагу. Госпиталь ей нравился — близко от дома, чистенький и, самое главное, недорогой.

Вот только врачи оказались отнюдь не такие заботливые, как обещал рекламный плакат у входа в амбулаторное отделение. Доктор Као только и сделал, что задал пару торопливых вопросов, черкнул рецепт и направил к медсестрам, чтобы ей поставили капельницу.

Молоденькая сестра, ставившая капельницу, действовала с равнодушием автомата. Иголка больно проткнула кожу. Минуту спустя Тан Юйё, раздраженная, уже бродила по холлу, самостоятельно катя штатив с капельницей в поисках палаты наблюдения. Не прошла и десятка шагов, как рука начала болеть. И тут появился врач. В белом халате и хирургической маске. Он перехватил у нее штатив и покатил его сам, приговаривая: «Пожалуйста, сюда». Голос у него был ласковый и дружелюбный.

Доктор проводил Тан Юйё в палату номер два. Других пациентов там не было. Перевесив пакет с раствором со штатива на крючок возле кресла, доктор подсунул ей под спину мягкую подушку.

— Большое спасибо, молодой человек, — сказала она.

Доктор взмахнул рукой: мол, не стоит благодарности. Глаза его блестели за стеклами очков — он явно улыбался. Устроив женщину поудобнее, врач открыл дверь и вышел. Потом вернулся и принес стакан воды. Вложил его Тан Юйё в руку — вода была прохладная.