Читаем Проект «Миссури» полностью

Последнего не стоило говорить. Мила сжалась, как от удара — предательского, без предупреждения. Звенислава запоздало закусила губу. Ведь это все равно что заранее приговорить их любовь, их будущее. Повести речь о наследстве еще живого человека.

Как немыслимо стыдно. Она была способна отыскать нужные слова — пока неосознанно отождествляла Милу с собой. Но стоило подумать о себе, о собственных, теперешних мечтах и планах, — как все остальное, внешнее перестало существовать. Включительно с этой девушкой. И так было всегда: драгоценная внутренняя жизнь, заслоняющая весь мир, совершенно ненужный самодостаточному «Я». Только поэтому она и потеряла Андрея. Потеряла все… кроме Златки: которая тоже — она сама. Поэтому — не смогла… ничего не смогла.

Мила — другая? Она сможет?!

Девушка вскинула голову. И Звенислава поразилась: с ее лица — мокрого, покрасневшего, несчастного — снова ослепительно било солнце.

— Вы же еще не слышали, как Ник… Хотите я спою вам его песню?

У нее был несильный, дрожащий на высоких нотах голосок, иногда она чуть-чуть фальшивила, да и вообще вряд ли верно передавала мелодию. Звенислава вслушалась в текст: мелкие, но явные погрешности против версификации, попадаются случайные слова ради размера и рифмы, слишком много юношеского эпатажа, формализма и зауми…

«…Никому не нужное баловство. Если б оно имело какую-то ценность, то, наверное, не пропало бы, — говорил ей недавно вполне состоявшийся человек, крупный сельскохозяйственный магнат Георгий Солнцев. — У тебя просто сохранились неадекватные воспоминания…»

Когда-нибудь его сын скажет то же самое. И будет прав.

Она приехала за иллюзиями. Как всегда. А нашла реальность, жесткую и единственную: проект «Миссури». С которым бессмысленно бороться — какими-то там песнями, какой-то там любовью. И, главное, не стоит. Придет время, и солнечная девушка тоже это поймет… хотелось бы только, чтобы не такой ценой,

Рефрен песни повторялся уже пятый или шестой раз — и Мила поймала наконец мелодию, голосок вырос, повинуясь уже не дыханию, а рождающимся где-то внутри интонациям: ярким, тончайшим, единственно точным. Запомнив слова, Звенислава негромко подпела ей вторым голосом.

И вдруг поняла, что поет НАСТОЯЩУЮ песню.

Златка спала. Ее кукла-принцесса тоже спала, укрывшись наполовину сползшим одеялом из кусочка голографической парчи. Звенислава поправила одеяла— обеим.

И Мила пообещала уснуть. Еще пообещала завтра с утра познакомить ее с Никитой: у курсантов, оказывается, существует целая система, позволяющая хоть целый день прикрывать самоволку того из них, кому она необходима. Никита обязательно возьмет гитару…

Спать. Звенислава клацнула пультом: трансформенная кровать заняла почти две трети номера. Присела, завела руки за голову и принялась аккуратно высвобождать косу из высокой прически. Что-то мерцало на самом краю зрения. Она повернула голову: конечно, монитор так и не выключенного полифункционала.

И непрочитанный гриф-мессидж!..

Надо же: он так и светился здесь в течение нескольких часов. Запросто мог зайти кто-нибудь из персонала гостиницы. Могла полюбопытствовать перед сном Златка… Хотя, говорят, такое в принципе невозможно: гриф-мессиджи абсолютно конфиденциальны. Заглядывала же эта программка ей в глаза, словно преданный песик.

Допустим. Ну и что ж там пишут?

Она даже не села в кресло перед монитором. Придерживая полураспущенные волосы, скользнула небрежным взглядом:

«Звоночек…»

Что?!

«Звоночек, прилетай на Остров. Как можно быстрее. Это очень важно. Очень. Я прошу».

И все.

Она уронила руки, и коса душной тяжестью обрушилась вниз.

Наверное, она просто плохо помнила первокурсника Герку Солнцева. Разумеется, Никита был похож на отца… но Звениславе казалось, что он совершенно такой же: копия, близнец, реинкарнация.

— Закрытый телепортодром на северном склоне, — рассказывал он. — Со стороны гор никакой охраны. Только там высоко, обрыв… Вы спуститесь?

— Спустимся, — серьезно пообещала Златка.

— Идем, — попросила Звенислава совсем беззвучно. За эту ночь ее голос высох, будто обмелевшее озеро. Как если бы она несколько часов подряд отчаянно кричала на морозе.

Мила была собранная, напряженная как струна. Это она, пробравшись под утро в казарму, призвала на помощь курсантов космической экспедиции: требуется телепорткатер, срочно, и чтобы никто из начальства не узнал, не хватился раньше времени, а лучше — вообще. Друзья Никиты обещали в случае чего обеспечить прикрытие. Сам он вызвался провести Звениславу с дочкой на телепортодром по сложной сетке горных троп, которую за время пребывания на базе успел изучить, словно линии на Милиной ладони. И, конечно, сейчас ему бы только помешала гитара.

— Я пришлю вам мьюзик-чип, — говорила Мила, раздвигая влажные ветви. — Ребята делали запись у Кира в подвале… целый альбом! Я обязательно пришлю. Только адрес, адрес не забудьте оставить…

Звенислава кивала. То, что было важно вчера, завтра снова может стать важным. Действительно, нужно оставить свой адрес солнечной девушке…

Не могла думать об этом.

Ни о чем, кроме…