Читаем Проект «Миссури» полностью

С предстоящим «нужником» о президентском мероприятии Александр уже смирился. Все-таки Баба планирует общение не только с детишками, но и с прессой. А у него как раз назрел к госпоже Президенту конкретный вопрос: почему власть в ее лице до сих пор не проявляет ни малейшего интереса к делу Санина? Все-таки пропал не последний человек в стране. Причем — вполне допустимо ненавязчиво намекнуть — не совсем посторонний ей, А.И.Орлинской, лично.

— Я, конечно, далек от ваших мрачных дел, — изрек, затягиваясь, тощий культурист. — Но слушай, Гэндальф, какого хрена запороли твою тему?

Александр пожал плечами:

— Почему запороли? У меня первая подача уже готова, поставлю на своей полосе. Ну, без выноса, и фиг с ним. Все равно прочтут.

— И много успел нарыть?

— Да уж побольше, чем родные внутренние органы. Они ведь некоторых вещей в упор не хотят видеть! Например, что он пропал еще в пятницу, а искать начали только во вторник, потому что Влад вроде бы говорил на работе, будто хочет свозить жену куда-то на уик-энд. Но почему Наталья сразу не заявила, а?.. Мне она сказала. А ментам — нет, потому что они ее и не спрашивали. Это первое. Потом цирки с тем трупом в Дубравах… кстати, сегодня должны быть результаты экспертизы, и я не удивлюсь, если положительные, хотя коню понятно…

— Что понятно? — встрял в разговор Пашка из отдела экономики. Первая редакторская «шестерка».

Александр сделал загадочное лицо.

— Подробности в номере. Не пропустите!

Выпустил фирменное «гэндальфовское» колечко дыма и стряхнул пепел на несчастную хиреющую пальму. Причем — какая жестокость! — прямо на глазах у Валечки, которая зачем-то спустилась из приемной, хоть и была некурящей.

— Гэндальф! — От укора в ее голосе в пору было пустить слезу. — Тебя к телефону. Оля.

— Валюшенька, меня нет! — взмолился он. — Нет, правда, через десять минут еду на мероприятие. Ну пожалуйста, пупсик…

Возможно, женская солидарность и отступила бы перед мужским обаянием. Если бы не пальма.

— Через десять минут? Я так и передам, — безжалостно отчеканила милая девушка.

Развернулась и могучей поступью потопала в приемную. Александр поплелся следом, затушив окурок о пальмовый ствол. Культурист Филя напоследок состроил очень выразительную сочувственную морду. Филя был свободным человеком. Он уже года полтора как развелся с женой.

— Доброе утро. Как съездил?

Приветливый голос в трубке сбил Александра с толку, и он чуть было не попалился. В последнюю секунду вспомнил-таки свое алиби:

— Привет, Оль. Нормально, только устал, как собака…

— Понимаю. — Тут он почувствовал подвох и не ошибся. — Знаешь, Саша, я звонила Гришиной жене. Представляешь, он тоже — как собака. Приволочился в два часа ночи и до сих пор дрыхнет. Но перед этим, она говорит, тебя вспоминал.

— Само собой. — Александр решил держаться до последнего. — Мы же вместе ездили. Гришаня у нас единственный фотокор, кого б я еще взял?

— Заберешь Дашку из садика.

Оля всегда была мастером на крутые перекиды темы.

— …И по дороге купишь хлеб, масло, стиральный порошок. Запиши. Сегодня у МЕНЯ командировка на день рождения Зиминой. Приду пьяная, поздно, возможно, под утро. А ты остаешься на хозяйстве, и чтобы к моему возвращению…

— Ты прелесть, Олька, — улыбнулся он. — Слушай, напомни Гришкин телефон, пора уже выдергивать его на Бабу…

— Куда-куда?!.

…Александр прыгал через две ступеньки, поскольку лишь в последний момент допер, что единственный редакционный водитель куда-то повез шефа, а потому до интерната для одаренных детей (бывшая загородная дача некоего графа, теперь в черте города, но в о-о-очень отдаленном районе) придется добираться на перекладных, да еще и где-то пересечься с фотокором. Поэтому экономист Пашка, шагнувший ему навстречу из-за пальмы, был ну совсем не в тему.

— Чего тебе? Только быстро, я уже опаздываю.

Под лестницей уже никто не курил. Было тихо и гулко.

— Гэндальф, — негромко выговорил Пашка. — Главный очень просил тебя попридержать пока материал по Санину.

— С какой это стати? — Он все-таки притормозил.

— Главный просил. Очень.

Александр подошел поближе и, преодолевая желание взять «шестерку» за грудки, раздельно выговорил в упор:

— Нет, Паша, материал будет. Влад был моим другом. Так и передай Главному.

Получилось малость патетично; у экономиста дрогнули губы, и он стал похож на человека. Улыбнулся во всю ширь и сказал примирительно:

— Да ладно, он же только просил. Слушай, если ты дружил с Саниным, почему не стрельнул у него с десяток компов? А то две машины на всю редакцию, это ж смех… Хотя теперь-то что говорить.

Александр шагнул на ступеньку. Обернулся через плечо:

— Если я говорю «был», то не потому, что верю в его смерть. Труп в Дубравах — подстава, липа. Что бы там ни показала экспертиза.

И закончил уже пролетом ниже:

— Просто Влад Санин очень давно перестал быть моим другом.

— До чего же в кайф работать с Бабой! — сказал Гришаня.