Если этого удается достичь прежде, чем ребенку исполнится двенадцать-четырнадцать лет, то все будет в порядке, ибо начиная с этого возраста его можно считать состоявшимся взрослым. Теперь он обладает знаниями и уже не сможет ошибиться, поскольку выучил правило опережения. Он с легкостью станет первым в своем деле, но не окажется заложником своих достижений. Например, он может добиться первенства в учебе или спорте, но ни то, ни другое не станет для него довлеющим. Он воспримет эти достижения как набранные в игре очки, а не как ее цель.

Сильная личность – это вопрос не только генетического типа. Поскольку ген дается от природы, то сила – как энергия, темперамент, ум, чувствительность – идет от природы. Однако существование этой сильнейшей по сравнению с другими энергии порождает вопрос о способе ее воспитания. Определяющую роль в этом играют школа, семья, общество, но особенно важно, чтобы эта сила дополнялась редким умом, обогащенным культурой и постоянной подготовкой. Именно от воспитания зависит, кем станет субъект – великим преступником или великим политиком.

2.8. Разрыв семантической зависимости[71]

Во внутреннем мире человека существуют динамические структуры, которым никто не придает значения. Даже в культурах, отмеченных наиболее глубоким проникновением в сферы литературы, философии и религии, внимание обращается лишь на феноменологию того рационального и эмоционального, что каким-либо образом представлено сознанию.

Что касается истинной реальности бессознательного, то даже когда сознание оперирует запечатленными в памяти данными, уже слишком поздно, так как мы имеем дело уже со следствиями. Рациональный абсолютизм определенных структур сознания отстраняет субъекта от реального мира выстраивающих его причин. Таким образом, человек утрачивает возможность доступа к рычагам управления, который дает ему власть над жизнью.

Проиллюстрирую концепцию «убийства» изнутри[72] на классическом примере: если субъект живет вместе – в физическом, материальном смысле – со своей негативной матерью, это не вызывает никаких проблем. Бесполезно советовать ему физически отдалиться от нее, чтобы обрести личностную внутреннюю автономность, так как в действительности для отсечения матричного образа внешний аспект не имеет существенного значения.

Человек в плотной толпе, стиснутый со всех сторон, тем не менее, может внутренне оставаться в абсолютном одиночестве, сохраняя полную независимость и не поддаваясь влиянию окружающих его людей. Существуют самые различные способы внешнего сосуществования с другими при сохранении внутренней обособленности.

Можно действительно установить практически непреодолимый барьер даже перед тем, кто физически воздействует на наше тело, отгородившись безразличием, спокойной гражданской «смертью», испытывая безмятежное презрение к самой возможности ощущать кого бы то ни было рядом с собой. Мы можем легко поддерживать в себе это состояние ежедневно, в каждое мгновение собственной жизни в своем социальном окружении.

Это позволяет понять, что ущерб собственной личности наносит не внешнее физическое нахождение рядом с другим, но тот способ, которым субъект принимает другого, ищет, внутренне желает его.

На словах человек может всячески отрекаться от другого, но если последний психически в нем присутствует – благодаря семантическому полю, стереотипу, определенному образу или совпадающей рефлективной матрице – то это означает, что субъект бессознательно его желает.

Можно выделить четыре формы проявления этого внутреннего чувства:

   1) сакрализация;

безразличное или относительное товарищество;

   2) боязливое подчинение или реактивное отношение (ненависть, презрение, сильное впечатление, производимое другой личностью; пренебрежение, которое приводит к вовлечению, возбуждая агрессивность);

инстинктивная зависимость[73] (неудержимая потребность, причем, не имеет значения, положительная она или отрицательная, это может быть и какойто порок, слабость, без которой субъект не может обойтись: курение, секс, алкоголь, азартные игры, членство в клубе и т.д.).

Сакрализация, относительное товарищество, реактивное отношение и инстинктивная зависимость представляют собой те четыре формы связи, которые обусловливают неполноценность нашего внутреннего мира и неотвратимо ведут к самоотчуждению.

Если связь функциональна (облегчает путь, обусловливает рост, развитие), то даже при сакрализации или инстинктивной зависимости субъект оправдывает свое существование.

В данном контексте я рассматриваю только проблему дистонических зависимостей, которые невротизируют нашу идентичность, уменьшая наше присутствие, ограничивая нашу личность и власть над собственным существованием.