— Тихо! Нас слушают! — Тут же поднялся со стула и подошел к ней вплотную. Наклонился и зашептал на ухо, вдыхая аромат выкуренных сигарет, смешанный с остатками дорогого французского парфюма: — Не волнуйтесь. У них ничего нет. Главное — все отрицайте. Нам надо часок продержаться. Хорошо?

Виктория потянула его за рукав, и теперь настала ее очередь вдыхать какой-то необычный пряно-хвойный аромат.

— Я не знаю, куда дела пистолет. Потеряла где-то. А что делать с заявлением этого хмыря Ротмана? Он же меня топит! Что делать, Павлов?

— Спокойней! Не волнуйтесь. Никакого заявления не будет. Пистолет найдется. Просто расслабьтесь и не говорите ничего конкретного. Вас не было у Ротмана. Пистолет вы сдали, как положено, в органы МВД.

— Но я же ничего… — начала было Виктория, но Павлов приложил палец к губам. Посмотрел на часы:

— Время, Виктория. Надо заканчивать, а то, не дай бог, задержат до утра. Нам это ни к чему. Зовем?

— Угу! — кивнула Вика.

Ей вдруг стало очень спокойно. От адвоката прямо исходили уверенность и спокойствие. Она откинулась на неудобном кресле и снова закурила. Павлов поморщился — не любил табачного дыма, — но открыл дверь и позвал секретаря:

— Девушка, мы готовы! Передайте Геннадию Дмитриевичу.

Не прошло и двух минут, как на пороге появился хозяин. Видимо, был совсем рядом и явно торопился начать допрос. Быстро сел, защелкал компьютерной клавиатурой и объявил:

— Виктория Станиславовна, перед началом допроса сообщаю, что ко мне поступило заявление от гражданина Ротмана. Он обвиняет вас в том, что вы угрожали ему убийством. Размахивали пистолетом. Требовали деньги. Получили какую-то расписку. Вот об этом я и хотел бы с вами побеседовать, Виктория Станиславовна. В присутствии адвоката. Вам ясно?

Медянская пожала плечами и вопросительно посмотрела на Агушина:

— Вполне. Только не понимаю, что за заявление вы все время поминаете?

Павлов ободряюще кашлянул и добавил:

— Позвольте, господин следователь. У меня есть перед началом допроса предложение закончить его, не начиная.

— Что вы себе позволяете? Господин адвокат, не забывайтесь! Вы, может, и защищали Правительство, но только сейчас у вас другой клиент. Вам это известно?

Адвокат кивнул:

— Без сомнений. И все же ознакомьтесь, Геннадий Дмитриевич, да и вы, Виктория, с этим заявлением.

Виктория доверчиво протянула руку, а вот Агушин помрачнел. Опытный следователь, он уже чуял, что его ждет сюрприз. Скорее всего, неприятный.

Заявление

Артем дождался, когда Виктория пробежит глазами по строчкам, и передал заявление Агушину.

— Оно получено мною лично от господина Ротмана. Он узнал о том, что Виктория Станиславовна задержана, и тут же его передал. Для вас. Ну же, берите!

Павлов всунул окаменевшему от такой наглости Агушину листок, тот принял заявление и бегло прочитал. Снова перечитал. Еще раз и опять вернулся к тем же строкам:

Агушин перечитал его еще раз и с убитым видом пододвинул Виктории. Она жадно проглотила текст и беззвучно засмеялась, похлопав так же беззвучно в ладоши. По какой-то неведомой причине Роман отозвал заявление, поданное всего лишь несколько часов назад. Это меняло все.

— Что же теперь? — посмотрела Виктория на стушевавшегося Агушина.

Тот лихорадочно и зло подшивал заявление в папку с материалами проверки заявления, которое только что было отозвано. Наглость, с которой Ротман то ставил всех на уши, рассказывая об угрозах и пистолете, то вдруг отказывался от своих слов, была просто возмутительной. Его бы следовало привлечь за заведомо ложный донос, но Агушин так торопился изобличить Викторию, что позабыл, а точнее — просто не успел, взять с Ротмана вместе с заявлением подписку о том, что его предупредили об ответственности за заведомо ложный донос. Теперь признаваться в собственной нерасторопности было поздно да и неумно.