Читаем Продавец острых ощущений полностью

Спустя три часа, когда Мария мирно сопела, прижавшись щекой к плечу мужа, Гуров снова вспомнил слова губернатора. «Жаль, что люди не умеют читать мысли и предвидеть будущее, – думал он. – Жаль, что Кадацкий не умел их читать. Тогда бы он не поехал в Гольяново. Не лежал бы сейчас растерзанным в морге, а мне не пришлось бы ломать голову над тем, какие нелюди способны на подобные зверства».

Сон не шел. В голове кружили обрывки информации, добытой в течение двух последних суток. Он все пытался уловить главную мысль, найти хоть какую-то логику в этой сумятице, построить некое подобие системы, но мысль ускользала, логика не просматривалась, а система больше походила на нечто среднее между космическим хаосом и запутанным лабиринтом.

«Неделя. Генерал отмерил мне неделю. Возможно ли это? Выполнимо ли?» Гурову казалось, что дело Кадацкого никогда не обретет четких очертаний, не впишется в границы, не поддастся логическим умозаключениям. Это выбивало из колеи, не давало расслабиться и получить пусть временный, но покой. Только под утро мысли наконец улетучились из головы, и Лев провалился в глубокий сон без сновидений.

«Уважаемые пассажиры, наш самолет, следующий рейсом Чита – Москва, идет на посадку. Просим всех пристегнуть ремни. Спасибо, что пользуетесь услугами компании «Уральские авиалинии». Мужчина средних лет вздрогнул, открыл глаза и огляделся. Стандартная фраза стюардессы вырвала его из полузабытья. Сосед, улыбающийся таджик, ни бельмеса не понимающий по-русски, похлопал рукой по подлокотнику, отыскивая замок ремня безопасности.

«Ну вот и прибыли. Что ждет впереди?» – мысленно произнес мужчина. Следуя примеру таджика, он пристегнул ремень безопасности и устало потер лицо. Облегчение оттого, что перелет заканчивается, мешалось с тревогой перед неизвестностью. Сколько он уже в пути? Девять часов на машине, плюс почти семь самолетом. Прибавить время ожидания, получается почти сутки. А еще поиски денег, уговоры, слезливые речи и прочая мутотень.

Какими усилиями он попал в самолет – вспоминать не хочется, а что еще предстоит пережить! «Как? Как ты докатился до такой жизни, Альбертушка? Как вышло, что лучший ученик в школе, подающий надежды студент Иркутского университета путей сообщения вдруг превратился в попрошайку? Как мать позволила такому случиться?» Впрочем, винить мать несправедливо. К тому времени как он бросил заочный факультет, она год как в могиле лежала.

И все же он винил. Часто и горько. И братца своего, ныне покойного, винил. А как иначе? На кого он потратил лучшие годы своей жизни? Из-за кого жизнь поломана, годы потеряны, а его душа… Боже, во что он превратился! Мерзость и запустение в его доме, в отчем доме, который теперь и домом-то назвать сложно.

Неудивительно, что брат нос от него воротил. Вот у кого дом – полная чаша. С женой, правда, и ему не повезло. Такую холеру в женах иметь – лучше сразу в петлю. А они живут, как-то сосуществуют на общих квадратных метрах. Сосуществовали…

Как только полковник из Москвы положил трубку, Альберт начал лихорадочно соображать. Вот оно! Началось! Пришел его час. Теперь он заживет, с братниными-то деньжищами! Все, как мечтал, как планировал долгими бессонными ночами. Из ночи в ночь, из ночи в ночь… В Москву переедет, это однозначно. Хватит ему прозябать в этой глуши. И тут же холодок по коже: что, если мегера его опередила, если позаботилась о том, чтобы ему ничего не досталось? Эх, надо было как-то этот вопрос выяснить, прежде чем…

Но думать об Алле пока не время. Сейчас надо срочно решать, как добраться до Москвы, к кому идти, у кого деньги просить? Ведь с прошлого раза еще не отдал, а уже снова с протянутой рукой по соседям и знакомым. Впрочем, в этот раз все по-другому. В этот раз, как ни крути, он страдалец. Не на отдых едет, брата хоронить. Должны же найтись сердобольные.

Сердобольные нашлись, с трудом, но он все же набрал нужную сумму. Соседа уговорил отвезти до Читы, не ждать же автобуса двое суток, так и похороны пропустить недолго. Сосед согласился не за просто так. А все теща его проклятая на ухо тому нашептала, мол, Альбертик скоро разбогатеет, так пусть раскошеливается. А у соседа сразу слюни до пупа: «бабосиками» запахло, разве он свою выгоду упустит? Сразу забыл, сколько раз его Альберт выручал.

У Натальи – бухгалтерши, попотеть пришлось. Как услышала, что Валерика убили, так глазами его чуть не съела. Все каверзные вопросы задавала: что, да как, да с чего вдруг у Альберта к брату любовь проснулась, когда столько лет ненависть нутро жгла. Пришлось комедию ломать, всплакнуть даже, ну да ничего! Главное, денег дала. Хотя язык ей укоротить не помешало бы. Начнет по поселку трепаться, до участкового дойдет, станет копать, и кто знает, до чего докопается?