Читаем Продавец басен (СИ) полностью

— Если ты интересуешься — перестал ли я быть девственником, то я не не знаю! Раз ты говоришь, что Сиви даже не непись, а механический бот, то получается, что никакого опыта у меня не было! Но это — совершенно неважно, я-то знаю, что я чувствую! А откуда ты поняла, что мы с ней были? Она что-то сказала?

— Я встала, когда еще было темно — тебя в гостиной не было, в комнате лис тоже была только пани Куротаск-старшая. Я сложила два и два, точнее, один и один. Но если хочешь, я могу наврать тебе, что при прощании младшая лиса велела передать тебе тысячу благодарностей за лучшую в ее жизни ночь и пообещала когда-нибудь непременно вернуться, чтобы это дело повторить.

— А она не обещала? — глупо спросил я.

— Нет. — Ева вздохнула. — Нимис, я понимаю, что ты чуткий нервный юноша, фактически, еще мальчик, и все это для тебя очень значимо. Моб она или не моб, это не суть важно, у многих первой любовью бывает такое, что лучше бы это был паршивый моб… И ты непременно еще наревешься всласть, но желательно это сделать потом, а пока нам лучше умыться, высморкаться, причесаться и отправиться сдавать квест, от которого у всех у нас зависит очень многое. Сколько дней медобслуживания у тебя еще оплачено?

— На счету там тысяча двести двадцать долларов, это на десять дней и еще двадцатка остается. Есть еще немного игрового золота на почте, но там несколько сотен всего, курс я сейчас не знаю, но это меньше ста баксов.

— И у нас с Акимычем в реальности — вполне ощутимые денежные неприятности. Так что сперва мы обезопасим свои задницы, а уж потом начнем биться в истерике и прочими способами выражать нашу тонкую душевную организацию. Договорились? Мы еще не знаем, что будет наградой, возможно, это будет какая-то ценность, которую еще нужно будет продать, и неизвестно сколько времени это займет. Так что хватить ныть, начинай действовать!

* * *

На хозяйстве был оставлен Гус, а все прочие выдвинулись в победный марш. Я старался никому не портить настроения и тоже делать вид, что мы молодцы и мне очень весело. Мантис жил своей шумной жизнью, по улицам то и дело проносились всадники, над головами высоко в небе кружили крылатые маунты, но все равно после Ноблиса было понятно, что мы живем, в общем, в не самом большом и вполне провинциальном городке — улочки были по большей части узкими, лавки —маленькими, шум города заглушался шумом моря.

Таосаньское представительство переживало период цветения глициний, о чем нас уведомлял большой бумажный транспарант при входе.

'Войди под сень цветущей глицинии,

Вдохни ее аромат.

Аромат исчезнет, но сейчас он здесь.

Разве не повод для ликования?'

— Обалдеть, — сказал Акимыч. — я теперь всюду это буду вставлять. Запеканка готова, разве это не повод для ликования? Сегодня посуду моет Лукась, разве это не повод для ликования?

— Повод для линчевания, — пробурчала Ева.

— Интересно, что нам дадут, — сказал Лукась. — Я так понимаю, есть основания рассчитывать на приличное денежное вознаграждение. Оно было бы очень кстати.

— А на что ты бы потратил «приличное денежное?» — спросил я, поднимаясь на очередной мостик.

— Купил бы здесь гостиницу. Но, наверное, столько денег мне не дадут. Мне уже случалось выполнять вызовы судьбы, но совсем простые и давно, когда еще ребенком был. На Зимние праздники, скажем, все дети у нас получали вызов на строительство снежных замков. В награду обычно давали кульки с конфетами.

— Если настоятель за выполненный эпический квест наградит нас кульком с конфетами, я серьезно этого не оценю, — сказал Акимыч.

Все было как и прошлый раз — портал под воротами, кружение ставшего серым мира и покои настоятеля, лишь узкая черная ваза с одинокой веткой глицинии была новым явлением. Настоятель все так же сидел на циновке и глядел на нас узкими равнодушными глазами.

— Мы выполнили ваше поручение, почтенный Чжао Юй!

Ева кивнула мне, я вытащил из инвентаря проклятый амулет и положил на половицу перед настоятелем. Подумал, что вообще со всеми эти циновками, наверное, разумнее опускаться на пол, прежде, чем вступать в разговоры с сидящим, а не стоять столбом над ним, разглядывая швы на шапочке, и такие вот нюансы культурных различий приводят к неловким моментам и глубинному взаимонепониманию. Запад есть Запад, Восток есть Восток, у нас-то садиться без приглашения хозяина считается неприличным, положено стоять.

Настоятель нам сесть не предложил, а разглядывал какое-то время амулет, наклонив голову и шепча себе что-то под нос. А потом с силой хлопнул в ладоши и выкрикнул что-то типа «Кийя!».

Вопросы с церемониями отпали сами собой — нас отметнуло к стене и впечатало в пол. Пока я там барахтался, устраиваясь поудобнее, амулет с усилием оторвался от лакированных досок, натужно вполз в воздух и завис в метре от пола, тяжело вращаясь. Со звяканьем от него отлетела цепь и, сгорев синим пламенем, осыпалась горкой сажи.