Из казны бургомистр выудил мне в награду всего десять несчастных золотых, но зато мы с Гусом были приглашены на вечерний пир в в ратуше: там бургомистр официально сообщил односельчанам об окончании бед, подробно рассказав о наших с ним совместных героических усилиях, прозорливости и всем прочем, (в процессе я разжился репутацией «приветливость» с Зенгеном), после чего все желающие были приглашены пировать при условии, что они принесут к столу свое угощение и напитки. Больше всего на столе в результате оказалось вареных яиц, видимо, на местных кур проклятье полоза не подействовало, а вот в кувшинах по большей части находился тот самый ячменный отвар, которым я еще вчера напился до полной его непереносимости. Будь я капризным и балованным бродячим проповедником, я бы, конечно, мог подумать, что пир после всех этих ужасов мог бы быть и пороскошнее, но как человек разумный я напомнил себе, что квест мне давали бедные жители крошечного городишки, а за роскошью нужно идти в чертоги вельмож и богачей. Поэтому я бодро принялся за поедание яиц — жрать хотелось после всех этих переживаний неимоверно.

Дело пошло повеселее, когда большую часть пирующих отослали по домам, а мы перебрались в кабинет бургомистра: тут в поставце нашлась и бутылочка вина,и вторая тоже нашлась, а счастливая супруга градоначальника как раз прислала нам свежеиспеченный пирог с зеленым луком и, ну да, с яйцом.

— Значит, эта несчастная змея насылала на нас все эти испытания?

— Да. Я, правда, не уверен насчет зимнего мора, возможно, это была естественная эпидемия, хотя симптомы болячки, по вашим словам, тоже были похожи на месть, раз больные усыхали.

— Дело известное, змей вообще трогать не стоит, колдуны они все. И кошки. Недаром в народной присказке говорится «Убил змею — готовь к могиле родню, зашиб кота — десять лет маета!»

— Лис тоже трогать нельзя, — сказал я.

— Да уж вижу я ваши уши, — усмехнулся бургомистр. — Но я так скажу: лису, которую можно тронуть — можно и трогать, а ту, которую нельзя — то там руки коротки у любого. А шкуры обычных куриных воровок я каждый год скупаю у местных охотников, шубу и жене, и старшей дочке уже справил: теща у меня под Торстом живет, давно зовет навестить с внуками, и туда без шубы лучше не соваться.

— Это вы зря, — сказал Гус. — Видите, как он надулся — он в лису влюблен.

— А тебя я просил не пить!

— В лису, — сказал бургомистр, — это хорошо! Лиса — это вам не мышь,например. Я бы и сам в лисичку какую-нибудь охотно влюбился, да жена со свету сживет. Одно плохо, дурят они нашего брата. Ум за разум заведут, гадость какую-нибудь сотворят — только их и видели. Да вы не обижайтесь, Нимис, я, может, старый деревенский пень, но сказки и были про лис хорошо знаю. В женщине веселый характер я всегда приветствую, если женщина — не твоя жена, но у лис он уж слишком веселый.

— Нам пора, — сказал я, вставая. — Впереди долгий путь. Ну что вы, вы меня совсем не обидели. Ни капельки! Но нам, правда, пора — я ведь не планировал настолько тут задержаться, а нас ждут неотложные дела. Гус, оставь рюмку немедленно и пошли!

Мы вышли на уже темную улицу и спустились к причалу.

— Гус, — спросил я. — Скажи пожалуйста, а где наш баркас?

Глава 15

Мы смотрели на столбик у пристани, к которому должна была быть пристегнута цепью наша «Вонючка». Столбик был, баркаса не было.

— Я думал, ты его отозвал. Проверь, у тебя его нет?

Я открыл панель транспорта. Неактивная табличка «Вонючки» указывала, что транспорт жив и призван.

— То есть, ты видел, что баркаса нет?? Когда ты это заметил?

— Выходил когда по нужде из ратуши. Даже подумал — у меня там штаны сушились, куда штаны-то теперь, хорошо если хозяин себе забрал.

— Зачем мне забирать твои штаны?! И зачем отзывать баркас?

— Чтобы не украли. Здесь, чай, не мантисский порт, стражи нет, сбил цепь и плыви себе.

— Гус… а ты раньше меня не мог предупредить?

— О чем предупредить?

— Хоть о чем-нибудь! Я в принципе не знал, что тут можно чужую лодку угнать!

— А чего же нельзя, очень даже и можно. Большие фрегаты даже угоняют -но там команду сперва перебить надо.