Читаем Продавец басен (СИ) полностью

Лишь через три дня Ева неохотно согласилась дать нам день отдыха — сама при этом удалилась в реальность, пообещав «всерьез засесть за религиозные вопросы». По-хорошему, стоило бы посвятить этот день рыбалке, так как даже выбитый из Мамаши синий арбалет, проданный Евой на аукционе за триста золотых, не сильно приблизил день основания нашего клана, все-таки лут от контрабандистов шел скромный. Но мы решили просто погулять: поесть в нормальном трактире и, возможно, посетить театр: афишами о гастролях в Мантисе столичных трупп даже наша окраинная улочка была в последнее время увешана. Сиводушка в новом чепчике и платье с оборками была очаровательна, остальные тоже надели все чистое, а кое-кто и баню посетил. Вообще в нашем домике была крошечная комнатка, именуемая в договоре аренды «мыльней» — и чисто теоретически, очень теоретически, она подходила для банных процедур. В мыльне был таз с кувшином — точно такой же, как в каждой из спален, но там же имелся еще и каменный пол со стоком, кроме того здесь обретались еще два арт-объекта, заставлявшие предположить, что до нас домик арендовал не непись, а игрок. Во-первых, потрясающего вида резной трон со встроенным в сиденье ночным горшком — это ладно, возможно, это и в русле местных традиций. Но вот подвешенные над стоком на веревочках две жестяные лейки явно несли отпечаток земной культуры. Как ими пользовался создатель этого удивительного душевого приспособления — загадка. Во-первых, воду туда требовалось сперва натаскать из фонтана на улице. Во-вторых, нужно было подогреть эту воду в котле на плите — ну, или уговорить Еву пошвыряться в бадьи фаерболлами, второй способ был куда утомительнее. Затем, стоя на стремянке, можно было наполнить из тяжелых бадеек вертлявые лейки. Ну, а потом все просто — ты раздеваешься и начинаешь дергать лейки за веревочки: с грохотом они сшибаются, раскачиваются, иногда плещут куда ни попадя водой, а если ты высокого роста, то есть шанс еще и схлопотать по башке носиком удачно перевернувшейся лейки.

Так что неудивительно, что все, желающие помыться, предпочитали посещать маленькую баньку при прачечной в конце Мышастой улицы, печи там топились и котлы грелись с раннего утра и до поздней ночи.

Сперва мы навестили Гуса и принесли ему мешок с салатами и галетами, выпили с ним чаю, сидя на причале. Потом чинно прогулялись по красивой улице от порта к центру.

— Странно видеть вас — и чтобы ни на ком не болталось крысиных потрохов или еще какой-нибудь гадости, и чтобы все были без дырок и не орали от боли, — выразил Лукась общее мнение.

— Ничего, — ответил Акимыч. — Тяжело в учении — легко в бою. Вы можете пыхтеть на Евку сколько хотите, но вообще за такую жесткую прокачку люди деньги платят большие. И зарабатываем мы для наших уровней просто очень хорошо — не всем же, как Ниму, везет с профессией. Шахтеры какие-нибудь сутками во тьме молотками стучат, а полторы сотни золотых для них за день — удача огромная, если ремесло плохо развито.

— Я вот не понимаю, — Лукась оторвался от разглядывания сахарных кренделей в витрине булочной. — Если бы я, допустим, как вы говорите, оказался в другом мире — да еще и за собственные деньги — зачем бы я работал там шахтером? Благодарю покорно, я шахтером могу и в этом мире поработать — ну, если совсем с ума сойду. Ты что, рыбу у себя ловить не можешь? У вас там воды нет?

— Я как раз не могу, я же объяснял тебе. Я болен. Но даже если бы и мог — то русалку, скажем, у нас точно не поймаешь. Наш мир вообще во многом гораздо скучнее — ни тебе особых приключений, ни серьезных опасностей — ну, от ситуации, конечно, зависит и от страны… и от характера.

— Хороший мир, наверное, — сказал Лукась. — Я туда могу попасть?

— А почему бы и нет, — сказал Акимыч. — Теоретически, как делать нечего — взять твой ИИ, обкорнать и поставить, например, на коптер доставки пиццы — вот и попадешь как миленький.

— Почему именно доставки пиццы? — возмутился я. — Можно и в андроида — они, правда, дорогие и их почти не делают — разве что в парках технических аттракционов всяких. Так-то роботам человекообразная форма не нужна, она для работы по большей части не функциональна.

— Вот так я родакам и скажу, когда они опять про безработных оболтусов ныть начнут, пардон, мол, сами родили меня с человекообразной формой, а она для работы не функциональна!

Мы выбрали для обеда скромный семейный ресторанчик, не «Морские чудища», конечно, совсем другой класс, но зато там были чистые клетчатые скатерти, приветливая официантка-непись и еда, приготовленная не мною и не Акимычем. Цены в 2–3 золотых за какую-нибудь «миногу, пареную до удивления», правда, попахивали кутежом и расточительством, но на сегодняшнюю вылазку мы решили потратить целый полтинник — и отважно назаказывали булочек со свежайшим травяным маслом, кружевных блинов и рыбных закусок.