Читаем Продавец басен (СИ) полностью

— А питаться через капельницу на жизнеобеспечении разве нельзя?

— Нежелательно, пищеварительная система страдает.

— Очень важно жить так, чтобы пищеварительная система не страдала, — сообщил Лукась, с отвращением откусывая рыбу.

— Так вот, Нимис! Ты с твоей беспримерно задранной рыбалкой все свободное время проводишь в море — у тебя скупщик на высокоуровневую рыбу есть?

— Есть, — кивнул я. — Но я ничего такого уж высокоуровневого поймать не могу — у меня мореходства всего девять и я не могу далеко от берега отплывать, а тут у берега ничего крутого не ловится.

— А нанять лодку с гребцом тебе религиозные принципы не позволяют?

Я растерялся. Почему-то такая мысль мне в голову не приходила. Либо Ева, действительно, очень умная, либо я все-таки сказочно тупой.

— Идешь в порт, в контору найма — она там, вроде, по соседству с торговыми конторами. Лису с собой не бери, от этих лис одни проблемы.

— Да, — сказал Сиводушка. — Лодочник может в меня влюбиться и убить тебя из ревности.

— Я тебе паранджу куплю, — пообещала Ева. — А пока дома сиди.

— А я в нее случайно не влюблюсь? — разволновался Лукась. — Мне бы не хотелось.

— Нет, — покачала головой Сиводушка. — У тебя кровь холодная, как у жабы, много сил нужно, чтобы ее согреть.

— Ты тоже дома не останешься, — сказала Лукасю Ева. — Ты сейчас пойдешь в городскую больницу и попросишь обучить тебя азам врачебной помощи. Без танка мы еще можем попробовать что-то нафармить, мобов низкоуровневых я как-то продержу, но лечить меня все равно надо будет.

— А у Лукася класс может лечить? — спросил я.

— Нимис! Лукась — непись. У них нет классовых или профессиональных ограничений. Они могут изучать любые боевые или ремесленные навыки в любом количестве. Другой вопрос — насколько успешно они смогут ими пользоваться.

— Нормально так, — удивился Акимыч. — Да я бы тогда на их месте просто учился бы всему — вообще!

— Хм… — знаешь, в реальности ты тоже можешь учиться — всему. Что ж ты тогда Моцарта на рояле не играешь?

— Я на гитаре немножко могу. Не то, чтобы прямо Моцарта, но…

— Неписю учиться тяжелее, чем нам, особенно если у него таланта не окажется. — Так, непись, не делай мне тут лицо, вот, возьми пятьдесят золотых и иди на Госпитальную площадь, обучайся малому исцелению.

— Вообще я умею немножко лечить, — сказала Сиводушка.

— Да? — Ева взяла нож и как делать нечего резанула себя по пальцу. — Давай, лечи!

Сиводушка улыбнулась, пожала плечиками, потом подошла к Еве, взяла пораненный палец и нежно лизнула его розовым язычком, глядя Еве в глаза.

— Ясно… нет, меня ты лечить не будешь. Начинаю понимать, откуда у друидов их принципы целительства позаимствованы. Акимыч, ты сейчас выходишь на улицу и начинаешь бегать — например, до берега и обратно вверх. Лукась когда возвращается с Госпитальной — присоединяется к тебе. Пока хотя бы по двадцати у обоих в скорости и беге не увижу — не будет вам покоя. Если на фарме на вас повиснут мобы — вам нужно будет драпать кругами, пока я их с вас не сниму. Непись, прекрати ныть! Я на тебя буду вешать сферу неуязвимости: ты гарантированно не сдохнешь, при смертельном уроне — пять минут полной неуязвимости, успеешь смыться. Правда, после срабатывания у нее откат три дня, так что сфера — не повод расслабляться. Нимис, ты бегать без силы толком все равно не сможешь — отправляйся ловить рыбу и зарабатывать деньги, про твой класс я все изучу, что есть. Ну, что стоим? Приступаем к выполнению заданий! Лиса! Сидеть дома и не высовываться!

Я боялся, что денег не хватит, но в конторе выяснилось, что гребца без лодки, на свой транспорт можно нанять всего за десять золотых на шесть часов. Десять золотых я как-то наскреб, объединив усилия банка и кошелька на шее, и после того, как я высыпал на стойку последнюю пригоршню медяков и серебрушек, я получил в распоряжение Гуса — флегматичного неразговорчивого дылду в вязаной фуфайке и широченном непромокаемом комбинезоне.

Приняв у меня пати и выслушав пожелания попасть в зону, где можно ловить рыбу высоких уровней, он взялся за весла и принялся грести с размеренностью парового двигателя. Мантис уже давно скрылся, а Гус все греб и греб — лишь через час он поднял весла, закрепил их, бросил якорь, удалился на корму и закурил большую черную трубку.

Первой же пойманной мною рыбой оказался белый гафурфан, похожий на обесцвеченный лимон с глазами. Я заменил мясо на одном крючке тестом и и следующие полчаса таскал вполне обычную золотую макрель, которой в списке Зилки не значилось, но потом на тесто клюнул шипящий комок щупалец, глаз и клювов, который в списке значился как «будель-будель не спаривающийся». Повертев комок в руках и не обнаружив никаких признаков спаривания, кинул его в инвентарь и продолжил ловитву.

Гус все так же курил, безмятежно пялясь в горизонт. Рот он открыл за все время один раз. Сказал «Дал бы рыбки, что ли». Я передал Гусу двух макрелей и тот, кивнув, сунул их в инвентарь.

А потом по леске быстро быстро задвигались синие ручки и из воды на меня выставилось злое-презлое, но красивое синее лицо.