Читаем Проданный смех полностью

«Рядом» оказалось через три квартала, которые мы пересекали полтора часа, наслаждаясь пробками. Знала бы, пешком дошла. Зараза-таксист содрал с меня за все это удовольствие два стольника и укатил. Черт меня дернул сказать, что я из Москвы.

В центральном пожарном отделении города Саратова меня встретил сурового вида дежурный. На мою просьбу позвать Петю он уточнил, какого именно. Пришлось играть дурочку.

– Понимаете, я с ним познакомилась… несколько дней назад. – Я покраснела, что было совсем нетрудно в условиях адской жары. – А он мне не звонит.

– И что? – нимало не смягчаясь, переспросил дежурный.

Черт, забыла про мужскую солидарность. Если тут Петя и есть, то этот цербер меня стопроцентно не пропустит, если я так и буду играть мямлю, которая бегает за мужиком. Может, этот Петя женат на сестре этого дежурного. Эх, Машка, чего-то ты совсем расклеилась!

Я собралась и рявкнула:

– Я беременна, между прочим! А он от меня скрывается! И если вы его не позовете, я буду сидеть здесь, пока он не выйдет. И учтите, – я ядовито прищурилась, – вам не удастся меня выгнать!

Последнее было чистой правдой. Пусть только попробует меня выставить. Не уйду! В вестибюле хотя и пахло бензином, но было чисто и очень прохладно. Мой грозный тон сработал. Дежурный побледнел и нажал на кнопку на коммутаторе, что-то пробормотав в трубку. Вскоре прибежал мужчина, чье лицо имело цвет, идентичный цвету красного костюма.

– Что? – с порога каморки дежурного, где я расположилась как «беременная» и уставшая, завопил он. – Что за бред? Девушка, вы кто такая?

Прибежавший Петр, судя по виду, имел холерический темперамент, однако, увы, это был не тот, кто мне нужен. Натуральный блондин, да еще и с усами.

– Это не он! – заявила я. – Мой был брюнетом. Жгучим, прекрасным брюнетом, с проникновенными черными глазами. Похож на Александра Цекало (мне его так описала Елена Рыжова). Есть у вас такой?

Петр-блондин опешил, хватая воздух ртом, как рыба, вытащенная из аквариума, а дежурный смотрел на меня, как на сумасшедшую.

– Брюнет у нас только Дмитрий, – наконец выдавил он. – Но ему пятьдесят…

– Ах, обманщик! – картинно возмутилась я и поднялась. – Ну берегись!

Я вышла из каморки, чувствуя, как мне в спину вперились два обалделых взгляда. Ну подумаешь, клоунессой побыла. Зато узнала все в два раза быстрее, чем если бы убеждала по-человечески, что увидеть Петю мне просто жизненно необходимо. В этой бригаде нужного мне Петра нет, и нечего тратить время на создание хорошего впечатления!

Сценка с «беременной» стала моей палочкой-выручалочкой. Еще в двух саратовских бригадах – Заводского и Ленинского районов – Петра-брюнета также не оказалось. Был русоволосый, бритый, длинноволосый байкер, рыжий… В общем, всех мастей, кроме брюнета.

Остался Энгельс.

В пожарной команде города меня ожидал сюрприз. Не успела я зайти и принять знакомый уже оскорбленный вид, как дежурный расплылся в улыбке.

– Петю? – предупредил он мой вопрос, едва не давясь от смеха. – С проникновенными черными глазами?

Я удивленно посмотрела на него собственными глазами, пусть не такими проникновенными, и кивнула. Слухами земля полнится…

– В отпуске! – развел руками дежурный.

Чует мое сердце, мою «беременную» хотят наколоть. Треклятая мужская солидарность плюс разумное опасение Пети перед встречей с неизвестной девицей, которая утверждает, что ждет от него ребенка.

– Если не покажете мне приказ о его отпуске, я устрою скандал! – прошипела я, проводя титановыми ногтями по стеклу вахтенной. Сам по себе неприятный звук, да еще и моя физиономия, которая в данный момент должна была выражать смесь отчаяния и решимости, привели дежурного в трепет. Смех моментально потух в его глазах. Он обеспокоенно посмотрел на меня, словно прикидывая, кинусь ли я на него, если он пригрозит вызвать милицию? Я глазами показала, что кинусь.

– Не буяньте тут, женщина! – посуровел он. – А то я милицию вызову.

– Вызывайте! – кивнула я. – Пусть этот подлец получит по заслугам. Я подам на него в суд! Он… он алименты мне будет платить! – Голос мой послушно задрожал. – А вам… вам должно быть стыдно! Мне, между прочим, плохо уже от этой беготни! А вы… (всхлип)… вы животные! Все до одного.

Дежурный терпел мои «рыдания» ровно полминуты. У него были седые виски и далеко зашедшая лысина. Лет пятьдесят, не меньше. Обручальное кольцо на пальце. Наверняка, если не дочка, то хотя бы племянница моего возраста есть, так что мужское сердце должно дрогнуть!

И оно дрогнуло.

– Ну, девушка, ну не надо так расстраиваться!

– Вам легко говорить! – самозабвенно всхлипывала я, бормоча что-то про мать-одиночку, которой так нелегко в нашем жестоком мире…

Дежурный наконец вышел из своей каморки и из предосторожности запер дверь. Усадил меня на стул для посетителей.

– Сидите тут, я сейчас. Только глупостей не делайте.