Встряхиваю головой. Хватит фантазировать, хватит мечтать, пока будешь мечтать, кто-то другой займет твое место под солнцем, кто-то другой выбьется вверх, кто-то другой…
Снова перечитываю какую-то хренотень, которую набросала на компе, так и называется дневник: Письма в прошлое… Кому я там жалуюсь, что денег нет, что жить не на что, что на форуме всякие Джиджи, графоманы долбаные, обругали, что… Ему-то что до меня, у него стансы, у него сонеты, у него высокие материи, у него…
Что у него?
Все у него.
Сам признавался в своих дневниках, что за руку здоровался с архангелами, с русалками грешил, потом…
Смотрю на часы, он не придет, не может прийти, и не потому, что умер двести лет назад, а потому что – что ему до меня, у него таких тысячи, миллионы, которые его читают, перечитывают, которым он подмигивает с пожелтевших страниц – вечер добрый, мой неизвестный друг…
ГЕРМАН ШЛИГЕЛЬ. ПИСЬМА В БУДУЩЕЕ.
Мой неизвестный друг, через века обращаюсь к тебе…
Перечитываю свои записи, сам смеюсь над собой: к кому я обращаюсь, к чьему разуму взываю так рьяно, к кому-то безвестному, который будет (возможно, будет) жить через века и века? Что ему до меня, даже если бы он был, что ему до меня в его мире скоростей столь быстрых, что человек порой обгоняет самого себя и долго не может догнать? Что ему до меня в мире, где самые дерзкие мечты становятся повседневностью, где человеку становится больше не о чем грезить, потому что сама действительность опережает его фантазии? Что ему до меня, если я для него – один из миллионов таких же, оставивших свои опусы на суд неблагодарных потомков?
Спать, спать… какое там спать, одиночество терзает меня в миллионы раз сильнее, чем когда-либо, потому что ваш покорный слуга может обойтись без общества неблагодарной черни, но не неведомого друга, который даже не подозревает о моем существовании…
– А гарантия?
Продавец презрительно смотрит на меня.
– Ну, если что-то не так пойдет, вот по телефончику позвоните…
Недоверчиво оглядываю коробку.
– А… я с ним разберусь?
– Ну, не разберетесь – звоните…