Читаем Прочитанные следы полностью

Увлеченный осмотром полковник не заметил, как из маленькой, едва заметной боковой дверцы навстречу ему вышел невысокий сухонький старик, одетый в белоснежный халат. На голове старика красовалась маленькая круглая шапочка — ермолка, какую обычно носят академики и хирурги. Полковнику Дымову раньше не приходилось сталкиваться с академиком Рудницким, и он с нескрываемым интересом смотрел на человека, научный авторитет которого высоко ценился на родине и за рубежом.

— Полковник Дымов, — коротко, по-военному, представился Сергей Сергеевич.

— Здравствуйте, полковник. О том, что вы заглянете, мне уже радировали из Москвы. Чем могу быть полезен? — быстро проговорил Рудницкий и протянул руку.

— Отвлек вас от срочной работы, товарищ вице-адмирал?

— Есть грех. Но вы же пришли по делу.

Рудницкий мельком глянул на адъютанта. Тот понимающе наклонил голову и отошел в сторону.

— Да, я пришел по делу. За помощью и консультацией.

— Прошу! — Энергичным жестом Рудницкий показал на одну из палаток.

В палатке было сумрачно и прохладно. Первое, на что обратил внимание полковник, были книги. Они заполняли удобные, облегченные стеллажи, по-видимому, специально изготовленные для частых и продолжительных экспедиций вице-адмирала.

Рудницкий пододвинул гостю складной полотняный стул, сам уселся на краю застеленной солдатским одеялом походной кровати, положил рядом с собой пачку папирос, зажигалку, закурил и приготовился слушать.

— Мой приезд в Мореходный, — после небольшого молчания заговорил Дымов, — связан с возникшими у нас подозрениями о том, что работа вашей группы привлекла внимание иностранных разведок.

— Возможно! — хладнокровно согласился Рудницкий и глубоко затянулся. — Собственно, это неизбежно. Мы работаем над изобретением, представляющим не только научное, но и не меньшее оборонное значение. — Он откашлялся и, разгоняя рукой дым от папиросы, спросил: — А какие у вас данные считать, что мы уже оказались в центре внимания? Работаем мы в полной тайне.

— Нет тайного, что не стало бы явным, — усмехнулся Дымов. — Дело в том, что несколько дней назад в Мореходном убили человека, в прошлом фронтовика-разведчика. У меня есть основания предполагать, что убитый напал на след врага и за это поплатился жизнью. Убийца прибыл, очевидно, издалека.

— Чтобы совершить убийство?

— Нет. Думаю, что это визит с точным адресом: «Осинг»!

— А какое отношение имел убитый к «Осингу»?

— Никакого. Если рассуждать логически, возникает вопрос: почему такая честь оказана мало чем примечательному поселку Мореходный? Не потому ли, что ваша группа находится здесь и заканчивает свою работу?

Рудницкий промолчал. Как каждый настоящий ученый, он умел слушать и, слушая, размышлять и находить самостоятельные ответы на поставленные вопросы. И все же он спросил:

— Может быть, Мореходный — только пересадочная станция? Вы ищете врага здесь, а он уже катит куда-нибудь вглубь страны, совсем с другим заданием?

— Я об этом думал, — покачал головой Сергей Сергеевич. — При такой ситуации убийство Семушкина — это фамилия убитого — бессмысленно и неоправданно рискованно. Зачем оно, если враг в Мореходном только транзитный пассажир? Нет-нет, враг находится где-то здесь, рядом с нами. Поэтому он и пытается уничтожить следы, уничтожить любую ниточку, которая тянется к нему и может его выдать.

— Вам виднее, полковник, — развел руками академик. — В этой области спорить с вами не собираюсь. И ваш визит прикажете понимать, как предложение повысить бдительность, быть, так сказать, начеку?

— Вам виднее, — теми же словами ответил Дымов, и Рудницкий невольно улыбнулся. — А пришел я за другим: хочу стать, хотя бы на несколько минут, вашим учеником и внимательным слушателем.

— Собираетесь переквалифицироваться? — в голосе академика прозвучали веселые нотки.

— Нет, для этого я уже слишком стар, — так же весело ответил Дымов. — А если говорить серьезно, мне нужно более точно знать сущность, значение ваших работ, чтобы понять, на что, вероятнее всего, нацелился враг.

— Гм, гм… — покашлял Рудницкий. — В этом, пожалуй, есть смысл.

— Поэтому я и решаюсь отнять у вас, товарищ адмирал, еще несколько минут. Очень прошу вас, в пределах возможного, коротко просветить меня.

Рудницкий испытующе оглядел Сергея Сергеевича, несколько секунд сидел в задумчивости, старчески шевеля губами, потом, решительно кивнув, встал, прошел вглубь палатки, вытащил из маленького стола лист бумаги, несколько карандашей и, ни слова не говоря, вернулся обратно.

— Извольте. Значит, коротко и по возможности популярно, — повторил он. — Ну что же, попробую. Тогда извольте слушать. Начну с азов.

Он побарабанил пальцами по бумаге и заговорил негромко и неторопливо: