– Знаком я с верой Христовой. Приходилось мне со Святославом Игоревичем в поход на Византию ходить. Беседу я вел с плененными воинами да со жрецами византийскими. Попами их в народе кличут. Ничего плохого в учении Христа нет. Все правильно говорил посланник Богов, – глаза Дедяты встретились с глазами Максима, – только… ничего нового в его учении нет. О любви сказано и в источниках Родной Веры. Проповедовал Иисус давно известные истины, от которых отошли иудейские жрецы. Да и учение его затем оболгали. Нет у византийцев знаний ни о мире Нави, ни о мире Прави, ни законов рода не знают, ни законов природы, ни чертогов вселенских, ни истории древней дохристианской. Не верят они в переселение душ и называют нас, русичей, многобожниками, думая, что Христос один во Вселенной управляется… Ты в чертогах каких бывал?

Максим перестал жевать и тупо посмотрел в глаза Дедяте, физиогномично выражая желание повторить вопрос.

– В созвездиях каких бывал, Глеб… Максим? Или в будущем это невозможно? – торжественно и гордо произнес Жрец, чувствуя, что попал в цель.

– А что, сейчас это возможно?

– Я «прыгал» в то время, когда это было возможно!

Максим замер, не веря своим ушам.

– Скажи, отрок, люди обрели любовь к ближнему, приняв в сердце веру Христову?

Максим никогда не задавал себе этот вопрос. Крестовые походы. Тотальное истребление индейцев в Южной Америке конкистадорами. Истребление индейцев американцами, когда вырезались нещадно женщины и дети, и в живых остался только один абориген из ста. Костры инквизиции и христианизация Руси огнем и мечом, унесшие жизни десятков, а может, сотен миллионов людей. Наполеон, Первая мировая, Вторая мировая. Ватикан, давно использующий веру в Христа как ширму, за которой скрывается настоящая любовь к деньгам и власти и сопутствующие ей грязные деньги от наркотрафика, работорговли, проституции, прокачиваемые через независимый и могущественный банк Ватикана. Где гомосексуализм и педофилия являются тайной лишь для паствы, но абсолютной нормой для слуг господних.

– Пожалуй, нет.

– То-то же, – разочарованно вздохнул Жрец. – Сегодня праздник большой. Ночь бога Купалы. Ляг поспи, а то тяжко тебе ночь дастся.

___________________

¹ Кокуй – день летнего солнцестояния, праздновавшийся русами, а также древними славянскими народами как день почитания Ярилы – бога Солнца.

² Сотворение мира в Звездном храме – мир, заключенный между ариями, предками русов и всей белой расы, и сынами Дракона, аримами (древними китайцами). Иконописное изображение Георгия-Победоносца, повергающего Дракона, изображает именно это событие, которое произошло в 5508 году до нашей эры.

³ Мир Яви – мир проявленный, физический. Мир Нави – мир не проявленный, мир духов, мир, в который уходят умершие предки.

⁴ Макошь – богиня судьбы.

⁵ Перун – бог-громовержец.

⁶ Золотой путь развития – лестница восхождения души. По верованиям древних славян, душа, перевоплощаясь вновь и вновь в новом теле, обретает бесценный опыт и, совершенствуясь, восходит вверх по пути развития, воплощаясь затем на новой ступени – в другом, более совершенном мире.

⁷ Мирград-Земля – наша планета Земля. По представлениям ариев, один из миров космического мироздания, в котором мы не одиноки.

⁸ Сварожий круг – сутки Сварога – 25920 лет. В 2012 году Земля вошла в чертог Волка (Белого Пса), что обозначило окончание ночи в сутках Сварога и наступление утра на Земле.

Глава 8. Ночь бога Купалы

Дедята расположил Максима в хоромах при капище, а сам ушел восвояси с видом тяжелобольного человека. Максиму не спалось, и он злился на себя за то, что согласился с предложением Дедяты отдохнуть. Но, поразмыслив, он понял, какое потрясение испытал старец. Человек, смыслом жизни которого было сохранение и укрепление веры предков, узнал, какое страшное будущее ожидает Русь, сколько людей пострадает за веру и, наконец, как пострадает сама вера. Максим лежал на скамье, больше схожей с нарами, уперевшись взглядом в высокие своды кельи Дедяты. И все-таки действие медовухи замедлило тяжкий мыслительный процесс Максима, и он задремал.

Проснулся Максим оттого, что кто-то потрепал его за плечо.

– Спишь так, как будто тысячу лет пешком шел. Примерь-ка одежу, – протянул Максиму Жрец ярко расшитую рубаху.

– Пьер Карден, – весело прокомментировал Смыслов, – а парфюмчика никакого не найдется?

– Глеб, не смеха ради ты здесь. О нашем разговоре знаем только ты и я. Князь спросит о тебе, но только завтра. А соплеменникам ни о чем знать не надо. Пока.

Максим понимающе кивнул головой, переоделся и вышел вслед за Жрецом из капища.

Теплый ночной ветерок ласково щекотал ноздри, донося запах яств и жареного мяса. Чистое небо открывало перед взором россыпь звезд, и воздух казался необыкновенно чистым, вкусным, густым.

«После Москвы это не воздух, а эликсир жизни, – подумал Максим. – В Москве сейчас снег идет», – и сам улыбнулся своей мысли, похожей на размышления русского туриста, отдыхающего на зимних каникулах где-нибудь в Таиланде или на Бали.