Читаем Пробуждение полностью

Никаких ножен к оружию не было, и как их смастерить самостоятельно я не знал. Поэтому оба ножа отправились в вещмешок, после того как были обмотаны шортами и портянками. Всё равно носить эти тряпки, буду, только если очень сильно прижмёт, а пока пускай, хоть так послужат.

Кинжал был примотан ремнём к той палке, что пережила встречу с волком. Её более длинная товарка сломалась в процессе, а вот эта метровая дубина лёгким движением руки, превратилась в короткое копьё. Хотя скорее в толстый дротик. Всё остальное было запихано в спортивную сумку, которая изрядно раздулась.

Вещмешок с колчаном внутри разместил на груди, и, повесив сумку на манер рюкзака, забросил лук за спину. С тесаком в одной руке, и самодельным копьём в другой, я со стороны наверняка смотрелся, как минимум странно. Но на всякие взгляды со стороны мне сейчас было откровенно плевать.

Тушу зверя пришлось бросить.

Можно конечно было попытаться, что-то вырезать, печень там или сердце, но, во-первых, что я буду со всем этим делать? А во-вторых, опыта в разделке у меня никакого. Про снятие шкуры я вообще молчу. Так, пару клыков выбитых на память оставил и всё на этом.

Но была и еще одна причина, почему я не стал запариваться хотя бы с остальными зубами своего первого трофея.

Это ощущение надвигающихся проблем, которое становилось всё отчетливей.

Время буквально утекало сквозь пальцы, вместе с кровью, что текла из пасти у волка, и мне очень не хотелось встречаться с теми, кто мог её учуять и двигаться на запах. Ведь тех, кого манит кровь, одним волком могут и не ограничиться.

Поэтому я сорвался на бег в том направлении, куда тянули мои ощущения. И да, я побежал.

Пусть крадутся по лесу знатоки лёгкой поступи и тихого шага, а я даже если стараться буду, бесшумно пройти не смогу и пары метров, а раз так, то и нечего из себя эльфийского рейнджера строить.

Разгоняться, конечно, тоже не стал, мне только ноги себе повредить не хватало. Лес всё-таки, а не беговая дорожка. Но если тело отпустить, то оно вполне себе способно само двигаться и оббегать препятствия. Такому на многодневках учатся быстро, и никакой сложности для меня в этом не было.

Пришла, правда, мысль, что можно для начала на дерево залезть, оглядеться там, маршрут наметить и вот это вот всё, но как пришла, так и ушла. Интуиция толкала тело вперёд, и не стоило ей мешать. У тела так-то мощные инстинкты, заточенные на выживание. А уж когда за спиной, послышался отдалённый рёв, моя уверенность продолжить путь окрепла как никогда.

Поэтому отбросив всякие сомнения, я продолжал в темпе увеличивать дистанцию между собой и волком, чья туша осталась отвлекать внимание хищных тварей. О том, что они могут встать на мой след я старался не думать. А вот о том, что могу раньше выдохнуться, чем добежать до безопасного места, подумать стоило. Поэтому прикинув все за и против, перешел на волчий бег, такой способ передвижения, когда для экономии сил чередуется бег с быстрым шагом.

Это меня и спасло.

Прямо передо мной из-за дерева, мимо которого я должен был пробегать, вылетела здоровенная пчела. И если бы скорость моя оставалась прежней, то мы бы точно столкнулись, к чему насекомое, судя по тому, как оно, подогнув брюшко, выставило жало вперёд, вполне себе было готово.

И здесь возмущало даже не то, что пчела устроила засаду на человека, и не то, что летела она очень быстро, а то, что размером она была с крупную кошку. И жало у неё было соответствующих размеров.

Набранная при движении инерция не позволяла мне резко остановиться или отскочить назад, поэтому прыгнув в сторону насекомого, ткнул его копьём. В конце концов, достаточно повредить пчеле хотя бы одно крыло, и можно, или точнее нужно будет отсюда валить. Эти полосатые хранительницы мёда так-то по одной не живут, а уж пчёлы, которые засады устраивают, очевидно, делают не правильный мёд.

К сожалению, в крыло не попал, и эта милая пчёлка, получив скользящий тычок в бочину, развернулась мордой ко мне, и, вцепившись лапами в кинжал, дала понять, что ещё ничего не закончено. И действительно, она продолжала набирать высоту, собираясь забрать трофей себе на память.

Но эта палка была дорога и мне, поэтому со всей силы рванув её на себя, я рубанул тесаком.

Пчёлка была быстрая, но лёгкая. И хрупкая. Поэтому встреча её крыла с лезвием, закономерно закончилась в пользу последнего. Но даже так насекомое не спешило выпускать кинжал из своих цепких лап.

Пришлось, крутанувшись на месте, приложить полосатую об дерево. А потом, еще и об землю и, навалившись сверху, пришпилить пчелу к земле. После чего оставалось только приложить её железкой по башке, вытащить копьё и как можно быстрее отсюда бежать.

Помятая кардонизийская пчела

Хороший был план. Но жизнь внесла коррективы.

Замахнувшись тесаком для добивающего удара, боковым зрением заметил смазанное движение, что было направлено в мою сторону.

Встречать грудью новую опасность, мне не хотелось, поэтому встретил её спиной, точнее сумкой.