Читаем Пробуждение полностью

Он был единственный из всех присутствующих здесь, кто обладал достаточной смелостью, чтобы признаться, что не слушал это грациозное исполнение – летний дебют девочек. Старый мистер Фариваль, дедушка сестричек, негодуя, настаивал на том, чтобы птицу переместили и оставили в темноте. Виктор Лебрен возражал, и его решения были непререкаемы, как воля Провидения. Попугай, к счастью, больше не вмешивался в происходящее, очевидно, все взлелеянное ехидство его натуры было низвергнуто на близняшек в одной буйной вспышке эмоций.

Позже маленькие брат и сестра декламировали стихи, которые каждый из присутствующих много раз слышал во время зимних праздников в городе.

Малышка в юбочке исполнила танец в центре зала. Мать аккомпанировала и одновременно следила за ней полными восхищения глазами. Однако ей незачем было беспокоиться. Девчушка была хозяйкой ситуации. Она была сообразно случаю одета в черный тюль и черное шелковое трико. Шейка и ручки были обнажены, волосы завиты и черными перьями выступали вперед надо лбом. Ее позы были полны грации, маленькие, затянутые в черное пальчики ног мелькали с невероятной быстротой.

Однако не было причины не танцевать и всем остальным. Миссис Ратиньоль танцевать не могла, поэтому она с удовольствием согласилась играть для других. Играла она очень хорошо, четко соблюдая ритм вальса и придавая выразительность мелодии, что всех по-настоящему воодушевляло. Она постоянно играла – ради детей, говорила она, поскольку они с мужем оба считали музыку хорошим способом сделать дом более радостным и притягательным.

Танцевали все, кроме близняшек, которых невозможно было убедить разделиться на то короткое время, когда одна или другая будет кружиться по залу в объятиях мужчины. Они могли бы танцевать друг с другом, но это не пришло им в голову.

Наконец детей отослали спать. Некоторые безропотно подчинились, другие визжали и протестовали, когда их потащили из зала. Им и так разрешили оставаться до мороженого, что, естественно, обозначало предел человеческого снисхождения.

Мороженое подавалось вместе с тортом, который разложили на тарелках, чередуя куски разного цвета. Мороженое приготовили и заморозили днем на кухне две негритянки под присмотром Виктора. Оно было объявлено удавшимся и было бы великолепным, если бы в нем было немного меньше ванили и немного больше сахара, если бы оно было чуть-чуть похолоднее и если бы еще можно было удалить из него соль. Виктор был горд успехом и продолжал рекомендовать мороженое, до чрезмерности настойчиво предлагая всем его отведать.

Миссис Понтелье, после того как дважды потанцевала со своим мужем, один раз с Робертом и один раз с мистером Ратиньолем, высоким и худым человеком, который во время танца качался, как тростник, вышла из зала и, пройдя по галерее, устроилась на низком подоконнике, откуда ей было видно все, что происходило в зале, одновременно она могла видеть и залив.

На востоке разгоралось легкое зарево. Всходила луна, и ее таинственное свечение отражалось миллионами светящихся точек в беспокойной воде.

– Хотите послушать, как играет мадемуазель Рейц? – Роберт вышел на крыльцо, где сидела миссис Понтелье.

Конечно, Эдна хотела послушать мадемуазель Рейц, но опасалась, что уговаривать ту сыграть бесполезно.

– Я попрошу ее, – сказал Роберт. – Скажу, что вы хотите услышать ее игру. Вы ей симпатичны. Она придет.

Он повернулся и торопливо направился к одному из дальних коттеджей, где расхаживала, шаркая, мадемуазель Рейц. Она перетаскивала кресло из комнаты на крыльцо и обратно, временами возмущаясь плачем младенца, которого няня в соседнем коттедже уговаривала заснуть. Это была неприятная маленькая женщина, уже не молодая. Она ссорилась со всеми подряд в силу напористого характера и склонности попирать права других. Роберт без особых усилий уговорил ее прийти.

Они вошли вместе в зал во время перерыва в танцах. Мадемуазель Рейц слегка поклонилась, скованно и высокомерно. Некрасивая, с худым, увядшим лицом, с горящими глазами, она отличалась полным отсутствием вкуса в одежде и одевалась в черные кружевные платья, а к волосам с одной стороны прикалывала пучок искусственных фиалок.

– Спросите миссис Понтелье, что бы она хотела, чтобы я сыграла, – попросила она Роберта.

Пока Роберт ходил с этим вопросом к Эдне, остававшейся у окна, мадемуазель Рейц сидела совершенно неподвижно перед фортепиано, не касаясь клавиш.