Читаем Проблемы с Эмили полностью

— В таком случае, мы можем это сделать, — оживленно вставил полковник-наблюдатель. Он рассматривал Арретапека с выражением, близким к благоговейному. — Давайте расссмотрим возможность доставки продуктов с его родной планеты — это быстрее и дешевле в долгосрочной перспективе, чем синтезировать пищу здесь. И нам понадобятся две полные роты инженерного подразделения с их роботами, чтобы сделать этот дом счастливым, а не двадцать с лишним человек, ответственных за то, чтобы доставить его сюда. Его взгляд стал рассеянным, пока за его спиной производились быстрые подсчеты, затем он сказал — Три дня.

Даже учитывая тот факт, что перемещение на гиперприводе было мгновенным, Конвей подумал, что это действительно очень быстро. Он так и сказал.

Полковник ответил на комплимент едва заметной улыбкой. Он спросил: — Для чего все это, вы нам еще не сказали?

Конвей подождал целую минуту, чтобы дать Арретапеку достаточно времени для ответа на вопрос, но ВУХГ хранил молчание. Он мог только пробормотать “я не знаю” и быстро уйти.

Следующая дверь, в которую они вошли, была украшена яркой надписью: “Главный диетолог по видам ДБДГ, ДБЛФ и ФГЛЖ. Доктор К. В. ХАРДИН”. Внутри седовласый и представительный доктор Хардин оторвался от каких-то таблиц, которые он изучал, и рявкнул: — И что же тебе тут нужно…

Хотя доктор Хардин произвел на Конвея впечатление и он очень уважал его, он больше не боялся его. Главный диетолог был человеком, который, как выяснил Конвей, был весьма обаятелен с незнакомцами; со знакомыми он был несколько резок, а со своими друзьями — откровенно груб. Конвей постарался как можно короче объяснить, что его беспокоит.

— Ты хочешь сказать, что я должен повсюду понасажать то, что он ест, чтобы он не знал, что это выросло естественным путем? — в какой-то момент прервал его Хардин. — За кого, черт возьми, ты меня принимаешь? И вообще, сколько съедает эта огромная грязная корова?

Конвей назвал ему вычисленные им цифры.

— Три с половиной тонны пальмовых листьев в день! — Хардин взревел, практически забираясь на свой стол. — И нежные зеленые побеги… О боги! И они говорят мне, что диетология — это точная наука. Три с половиной тонны зелени, точно! Ха-ха…!

На этом они расстались с Хардином. Конвей знал, что все будет в порядке, потому что диетолог не проявлял никаких признаков обаяния.

Конвей объяснил ВУХГ, что Хардин не отказывался от сотрудничества, просто так выразился. Он, как и двое других, стремился помочь. Арретапек ответил, что представители таких незрелых и недолговечных рас не могут, порой, не вести себя безумно.

Затем последовал повторный визит к пациенту. На этот раз Конвей принес с собой пояс безопасности и, таким образом, не зависел от телепатических способностей Арретапека. Они кружили вокруг огромной горы плоти и костей, но Арретапек ни разу не прикоснулся к этому существу. Ничего особенного не произошло, за исключением того, что пациент снова проявил признаки возбуждения, а Конвей периодически испытывал зуд глубоко в ухе. Он украдкой взглянул на контрольный прибор, который был хирургическим путем вживлен в его предплечье, чтобы проверить, нет ли в крови чего-нибудь постороннего, но все было в норме. Возможно, у него просто была аллергия на динозавров.

Вернувшись в больницу, Конвей обнаружил, что его частые и неистовые зевки грозят вывихнуть челюсть, и понял, что у него был тяжелый день. Понятие сна было совершенно незнакомо Арретапеку, но существо не возражало против того, чтобы Конвей предавался ему, если это было необходимо для его физического благополучия. Конвей серьезно заверил его, что так оно и есть, и направился кратчайшим путем в свою комнату.

Некоторое время его беспокоило, что делать с доктором Арретапеком. ВУХГ был важной персоной; он не мог оставить его в кладовке или где-нибудь в углу, хотя существо было достаточно крепким, чтобы чувствовать себя комфортно в гораздо более суровых условиях. Он также не мог просто оставить его на ночь, не причинив серьезного вреда его чувствам — по крайней мере, если бы они поменялись местами, его чувства были бы задеты. Он пожалел, что О'Мара не дал инструкций на этот случай. В конце концов он положил существо на свой письменный стол и забыл о нем.

Арретапек, должно быть, глубоко задумался ночью, потому что на следующее утро в столе появилась трехдюймовая дыра.

3

Во второй половине второго дня между двумя врачами завязалась ссора. По крайней мере, Конвей счел это ссорой; что мог подумать об этом такой совершенно чуждый разум, как разум Арретапека, оставалось только догадываться.