Читаем Про/чтение полностью

Он был не только учителем Пруста, без него, может быть, Пруста вовсе не было бы. Всем читателям Пруста это известно, но я никогда раньше не чувствовал этого их ближайшего родства так сильно, как после прочтения переведенного фрагмента из Рёскина в эссе Яцека; мне казалось, что я сплю – ведь это Пруст! Его стиль, его способность связывать описание природы с историей, замечательное описание Женевского озера… «гладкая вода окутана туманной завесой, сотканной Афиной… утренний свет необычайно спокойный и почти бесцветный… окрашивающийся в цвет янтаря» у склона горы Салев, и дальше об этом столь нежном цвете, в том самом янтарном свете, в котором «меньше краски, чем в самом усохшем листе». Этот текст заканчивается апофеозом великого племени, родившего Тёрнера, «гения, читавшего гомеровские легенды о тучах и смотревшего на богов на заре». Здесь я остановлюсь, потому что хочется процитировать все.

* * *

Бернар де Фалюа в предисловии к «Против Сент-Бёва» Пруста пишет, что у всякого познания должно быть два этапа (en deux temps), только тогда суждение приобретает какой-то объем. Сегодня, вчитавшись в книгу Яцека Возняковского, я делаю ей первый и единственный существенный упрек: она слишком коротка и потому лишь только то и дело обескураживает количеством материала, сведений, тем и – говоря языком Хэзлитта и футуристов – количеством направляющих напряжений. Она должна была бы состоять по меньшей мере из двух или трех томов, иметь объем хотя бы «Голосов молчания» Мальро. Однако можно ли в наши времена радио и так поглощающего время телевидения мечтать о таких читателях, какие были у Хэзлитта, написавшего 21 обширный том петитом, или Рёскина, написавшего с тридцать таких же томов? Конечно нет, но книги такого масштаба всегда найдут читателей и должны бы издаваться большими тиражами. Это могло бы иметь сильнейшее влияние на развитие польской культуры, на сознание ее преемственности и глубинных связей с мировой культурой.

Второй мой упрек – это название книги, вводящее в заблуждение. Правда, в этом смысле у Возняковского есть прекрасный предшественник. Известна история изданной во время Первой мировой войны в Кракове книги Боя-Желеньского[445], его перевода «Рассуждения о методе» Декарта. Бой снабдил книгу надписью «Только для взрослых», благодаря чему тираж был распродан моментально, но, насколько я знаю, автор книги «Можно ли художнику жениться?» никогда не славился фривольными стишками, а именно это стало причиной успеха издания Боя.

И все же к названию обсуждаемой книги тоже стоило бы добавить – на полном серьезе – «только для взрослых», потому что нужны недюжинное внимание и увлеченность, чтобы ее по-настоящему прочесть и пережить. Она таит в себе такое богатство продуманного и разнообразного материала, что читателю с самого начала следовало бы знать, что перед ним во сто крат более важное произведение, чем обещает веселое название.

1979