Читаем Призыв Духа полностью

В гражданской войне есть утонченное насилие, которое глубоко растлевает ее участников. Человек в ней становится ряженым, укореняется в наихудшей лжи — во лжи сердечной, ибо анафемы провозглашает сердце. Гражданская война, всякая гражданская война — всегда преступление. Она управляется логикой вооруженных групп, «армий», которые существуют лишь в противостоянии другим вооруженным группам. Однако такая группа не может защищать общий интерес, потому что она изначально образована для того, чтобы уничтожить другую группу. В этом духе следует судить о войне, идущей в Ливане. Пока каждая группа, совершившая убийства, не раскается, не будет истинного покаяния перед родиной, то есть перед всем человечеством, которое она представляет. Бог восторжествует только в том случае, если каждый лагерь перед лицом отечества признает, что был причиной грехов другого лагеря и теперь сожалеет об этом. Вникая в эти проблемы, видишь, что нет ничего более ложного, чем распространенное у нас речение: «Прошлое Бог простит». Это неправда. Бог простит нас только тогда, когда каждый из нас признает, что поступает преступно, истребляя других или призывая к истреблению. Тот, у кого руки в крови, и тот, кто желал смерти, изгнания или подчинения другого, одинаково причастны этому греху истребления. Всякая жертва, кровь которой пролилась, невинна, к какому бы лагерю ни принадлежала, ибо сокрыта теперь в Боге, а Бог не желает, чтобы Его именем люди убивали друг друга. Бог один, когда есть на то Его воля, посылает смерть, но никто не вправе выдавать себя за Его представителя в деле смерти. В утлых хижинах Ливана над насилием торжествовал мир Божий, бесконечное прощение. Кто поддавался ненависти, тот чувствовал себя виновным. Мы, с нашим понятием о милости Божией, знали, что душители, может быть, просто несчастные, не знающие правды люди, которым однажды может открыться красота Божия. Когда зло сгущалось, мы чувствовали, что никто не принадлежит к партии Бога, что каждый по–своему стал убийцей, и мы теперь сможем жить, только если простим. Кто хочет оживить других, тот сам предается смерти. Поэтому истинный животворец — Христос. Взойдя добровольно на крест, он навсегда отменил всякое богословие, оправдывающее предание других смерти, всякое освящение военных походов, всякое отлучение людей, которое может создать гетто, всякое учение, узаконивающее месть, всякое распространение истины Божией принуждением, равно как и всякое применение оружия со ссылкой на Бога: «Возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут» (Мф. 26, 51). Господь никому не давал повеления судить кого бы то ни было. Он один — Судия, Он, знающий подноготную человека. Он желает, чтобы человек был свободен, независимо от того, будут ли человеческие решения добрыми или дурными. Он дает расти и пшенице, и плевелам, велит солнцу восходить и дождю проливаться надо всеми без различия. Он раздает Свои дары всем и надеется, что каждый примет дарованное ему.

Я не вижу возможности убедить человека воспринять мирные нравы, если он не верит в Бога. Если Бога не существует, та я сам себе бог. Возрастающая волна убийств, которую мы наблюдаем почти везде, объясняется не чем иным, как самобоготворением, возведением в боги индивидуального или коллективного «я», которое осуществляют наши современники. Очевидно, что можно отпугнуть людей от преступности угрозой наказания. Для индивидов это, может быть, верно, но как быть, если наказания нет, как в случае этнических или конфессиональных войн, единственное логическое оправдание которых состоит в том, что их участники верят, будто «наш» бог желает ущемить «их» бога, то есть понимание Бога, принятое той или иной группой и выражаемое ею в своих действиях, отказывает в существовании другому пониманию, выражению и образу действий?

Плюралистическим обществом мы называем именно такое общество, которое признает различия, считает, что есть много понятий о едином Боге, поскольку Он может проявляться по–разному в одной и той же среде, когда она состоит из множества малых сообществ. Модное ныне понятие «воспитание в духе мира» не лишено двусмысленности, ибо может внушить мысль о согласии с предательством в некоторых регионах мира. Но идея остается плодотворной, она исходит из убеждения, что каждая страна должна иметь возможность сотрудничать с другими, что каждая этническая или религиозная группа, живущая в многоконфессиональной стране, имеет право на заблуждение и что отказ от заблуждения — это либо дар Божий, либо результат диалога. Это значит, что я могу указать тебе на заблуждение и что ты имеешь такое же право по отношению ко мне. Это единственный способ не превратить заблуждение в трагедию и быть в состоянии обсуждать его, признавая друг за другом право на жизнь. Из этого следует, что сосуществование не может быть основано на прагматизме. Единственная основа для совместной жизни — Бог.