Читаем Призыв Духа полностью

Есть эпохи, посещенные Богом, когда возрастает вер–ность, обостряется предчувствие тайн Божиих, усиливается жажда Слова. Церковь тогда становится прекраснее, мир ощущает ее красоту и медленно, незримо преображается. Сейчас не так. Можно сказать, что современный мир замкнулся в разрушительной автономии и сам определяет свои этические ценности, которые все же сохраняют некоторую связь с Евангелием. То есть ясно, что у Духа есть свои пути воздействия на общество, которое развивает свою цивилизацию вне христианских словаря и символики и кажется совершенно чуждым тайне смерти и чаянию воскресения.

Новая евангелизация дехристианизированного мира, конечно, проходит через законное развитие науки и технологии, свободы и прав человека. Требуется осторожное, критическое прочтение мифологии развитых обществ. Ибо эти общества поддерживают очевидно неразумный порядок, расовую дискриминацию, эксплуатацию Третьего мира, несправедливость к народам южного полушария. Если Церкви не отмежуются от макиавеллизма некоторых держав, то христианское свидетельство обречено остаться бесплодным. Присутствие в нехристианской стране иностранных христиан, приносящих туда ожесточение и насилие, с точки зрения тамошних коренных христиан, которых уподобляют этим, есть заблуждение и вина.

Кроме того, народы, получившие независимость, не слишком тянутся к христианству. Поэтому, как мне кажется, миссия и даже уподобляемый ей диалог более не актуальны. Преобразование общества воспринимается теперь как дело мирское, дело международного сообщества, а не как воплощение в жизнь Евангелия. Сейчас неизвестно, к чему можно приложить слова Господни: «Итак, идите, научите все народы» (Мф. 28,19). И все же заповедь Иисусова для нас — категорический приказ, и, каково бы ни было наше отношение к религиям и возможному их месту в Божьем замысле, Христос остается для нас единственным путем к Отцу. Именно в Нем происходит эсхатологическая встреча приверженцев различных религий.

Организованная миссия, конечно, невозможна в огромных регионах земного шара, где религиозная свобода не признается или где гнет господствующей религии исключает всякое обращение. Однако даже там христианское свидетельство известно, оно ощутимо благодаря добрососедству, общему национальному искусству, литературе, благодаря милосердию, присущему простым людям. Истинные евангельские ценности–для всех. Простой или научный диалог открывает умы и сердца истине Евангелия. Таким образом, христиане всех исповеданий несут общий ответ за единое в главном свидетельство. В плюралистических обществах христиане не интересуются догматическими расхождениями. Они призваны быть передатчиками. Ведь в положении передатчика можно быть свободным от политической верноподданности, которой не признают за ним нехристиане, особенно там, где христианство воспринимают как осложнение или представляют как обостренное чувство своей особенности. Участие христиан в развитии национальной культуры, неравнодушие к испытаниям, переносимым народом, заставляют прислушаться к посланию. Доверие к христианам связано с их вовлеченностью в дело справедливости и мира, с их доброй волей к национальному и социальному освобождению, а не просто с борьбой за исключительные права единоверцев. Любовь доказывается в диалоге, который ведется самой жизнью, разделяемой с другими. Такой диалог истины может установиться. Приверженность христиан истине Христовой не должна заслонять тех истин, что рассеяны в окружающих религиозных традициях. Ибо все эти традиции проистекают из того же божественного источника. Всякая животворная духовная пища должна приниматься христианами не как слово человеческое, но как хлеб, сошедший с небес.

Всякая речь, всякое писание отвергает другую речь, другое писание. Поэтому окончательная цель диалога выходит за пределы религиозных традиций и состоит в том, чтобы отыскать божественную истину, скрытую под различными словами и символами. В этом нет релятивизации христианского послания нет какого–либо синкретизма. Это тот же Христос, Которому мы поклоняемся, в Его странствии по бесконечным пространствам религий. Это требует от нас кенозиса — самоотречения. Кенозис — молчаливое свидетельство. Он может принести обильные плоды.

В диалоге Церковь раскрывается, углубляется, познает себя. Для нее это не есть педагогическое или политическое средство, чтобы присоединить к себе других. В любом случае диалог — единственный возможный контакт в плюралистическом обществе. Даже в странах, изначально христианских, атеизм, гностицизм, секты настолько стали традициями религиозной природы, что такая миссия, которая начинает с сокрушения их идолов, уже невозможна.