Читаем Призыв Духа полностью

Для Павла, как нам представляется, самое важное было не в том, чтобы призвать рабов к мятежу: в то время, когда евангельское послание начинало распространяться в Римской империи, это вызвало бы лишь обоюдное ожесточение. Главное в том, что Павел осудил философское — платоновское и аристотелевское — обоснование рабства и расизма. Он призывал облечься в нового человека, «который обновляется в познании по образу Создавшего его, где нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем — Христос» (Кол. 3, 10–11). Действительно, восточнохристианское общество хорошо осознало необходимость отмены рабства. С IX века византийские монастыри освободили всех рабов–христиан.

Независимо от исторического влияния христианства и от его ошибок, источником глубокого недоразумения по поводу христианской морали стали слова о покорности и терпении. В Послании Иакова читаем: «В пример злострадания и долготерпения возьмите, братия мои, пророков, которые говорили именем Господним. Вот, мы ублажаем тех, которые терпели». (Иак. 5, 10–11). Однако в этом же Послании сказано: «Если брат или сестра наги и не имеют дневного пропитания, а кто–нибудь из вас скажет им: «идите с миром, грейтесь и питайтесь», но не даст им потребного для тела: что пользы». (Иак. 2, 15–16). И еще: «Послушайте вы, богатые: плачьте и рыдайте о бедствиях ваших, находящих на вас. Богатство ваше сгнило, и одежды ваши изъедены молью. Золото ваше и серебро изоржавело, и ржавчина их будет свидетельством против вас и съест плоть вашу, как огонь: вы собрали себе сокровище на последние дни. Вот, плата, удержанная вами у работников, пожавших поля ваши, вопиет, и вопли жнецов дошли до слуха Господа Саваофа» (Иак. 5, 1–4).

Эта пророческая традиция, которая начиналась в Ветхом Завете с Амоса и уже тогда имела широкий отклик, проявилась и в Самом Иисусе. Он занял ясную политическую позицию, говоря, например, об Ироде: «Пойдите, скажите этой лисице» (Лк. 13, 32). Он принял в число своих учеников участника тогдашнего сопротивления. Он метал громы и молнии против политической партии фарисеев, равно как и против живших в роскоши саддукеев, сотрудничавших с колониальной властью римлян. Он ублажил нищих, которых тогда называли «Божьими», и объявил богатым, что им будет труднее войти в Царство небесное, чем верблюду пройти сквозь игольное ушко. Он был главой движения бедноты, которое само по себе было протестом.

Первые христиане установили в Иерусалиме настоящий коммунистический порядок: «Все же верующие были вместе и имели все общее. И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого». (Деян. 2, 44–45). Выражение «смотря по нужде каждого» вошло в словарь коммунистов («каждому по потребности»). Ленин позаимствовал стих из апостола Павла: «Если кто не хочет трудиться, то и не ешь» (2 Фес. 3, 10).

Бессильная покорность может быть жалкой, но сила без смирения — это агрессия, жестокость и несправедливость по отношению к роду людскому.

Если мы хотим идти к человеку, пребывающему среди несовершенств бытия, у нас нет иного пути, кроме любви. Мы не можем понять другого, если он не станет для нас всем, если мы не будем смотреть на него, как на все. Наше с ним совместное бытие зиждется на убеждении, что он дает нам все. Чтобы дойти до него, от нас требуется обнажиться, обеднеть вместо него. Перед его лицом мы просим милости. Только когда мы предстаем перед другим, ни на что не притязая, с пустыми руками, готовые слушать его и полные милосердия, только тогда мы — дар и провозвестие. Всякий человек — пустыня, если мы его избегаем, но если мы приходим к нему в поисках гостеприимства, то он — оазис.

В моем разумении, христианская мораль держится между справедливостью и милосердием, смирением и великодушием, кротостью и силой. Нельзя склоняться перед неправдой, нельзя и откладывать исполнение евангельских требований до греческих календ, ибо «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Мр. 11, 12). Царство — внутри нас, а значит, оно не только грядет, но уже пришло, чтобы осуществиться сначала в пределах этой земли. Бог не здесь или там, не вверху или внизу. Он не обитает в надзвездной области. Материальная за–предельность мира, отличная от этого мира, не входит в христианские верования. Эсхатологические данные Откровения — эсхатологической по преимуществу книги в христианстве — не ограничивают для нас ни вселенную, ни историю, есть скорее преображение вселенной, новое качество, связанное с нашим усилием. Царство и в глубине, и в высоте, оно же — и в социализации. Именно новое человечество, которое мы зовем Церковью, готовит Христу невесту без порока. Даяние — всегда общественно, а не индивидуально.