– Вот и прекрасно! Я просто счастлива, что они у вас есть. Ничего, если я их просмотрю?

Сара сделала шаг назад, чтобы глянуть за полки. Ни одна из сотрудниц библиотеки не пошевелилась с самого начала их разговора. Она нервно улыбнулась Эдриенн.

– Я тебе помогу. Не думаю, что Пэм станет возражать, если я уйду на перерыв немного раньше.

Сара повела девушку обратно к стойке администратора. Другая библиотекарша, Пэм, была занята тем, что возвращала книги на полки, потому Сара отперла дверь позади стола и провела Эдриенн внутрь.

– Вообще-то я не должна приводить сюда посетителей, – прошептала она. – Ты ведь никому не скажешь, правда?

Эдриенн изобразила, что закрывает рот на замок, и Сара просияла. У Эдриенн сложилось четкое впечатление, что это было самое сильное волнение, которое девушка испытала за долгое время.

Комната была похожа на кладовку. Здесь не было окон, а с потолка свисала единственная голая лампочка. Стандартные заводские полки покрывали все стены, а в центре стоял небольшой стол. Сара расхаживала по комнате, беззвучно что-то бормоча, и перебирала пальцами ряды каталожных карточек. Она остановилась возле одной из заполненных коробками полок в дальнем конце комнаты и принялась читать этикетки на нижних ящиках.

– Вот и они. С какого года хочешь начать?

Эдриен быстро подсчитала в уме. Если предположить, что Эдит было за девяносто, когда она умерла, а ее семья была убита, судя по портретам, когда ей было максимум восемь или девять лет…

– Давай начнем с середины 1920-х. Боюсь, нам, вероятно, придется просмотреть газеты за несколько лет.

– Без проблем. – Сара улыбнулась так, будто она действительно не видела в этом никаких проблем, и вытащила одну из коробок. – Газеты выходили еженедельно, так что на год их будет не более пятидесяти двух.

Эдриенн кивнула и помогла донести коробку до стола.

– Вероятно нам придется просматривать только первые страницы газет. Вряд ли убийство местной семьи могло не попасть на первую полосу.

Сара сняла крышку с коробки. Небольшое облачко пыли взлетело в воздух, когда они заглянули внутрь. Газеты сильно пожелтели, а некоторые были покрыты пятнами. Сара осторожно вытащила стопку, положила на стол и пролистала.

– Они разложены не в хронологическом порядке, но, по крайней мере, должны быть за один и тот же год. Разделим каждой по стопке?

– Звучит как план, – Эдриенн достала пачку газет и просмотрела заголовки первой из них. – «Великий голод возвращается: несчастье семьи Макгрегор». «Молодые преступники: офицер Стейси выражает беспокойство по поводу возросшего числа гуляк».

В газете под названием «Хроники Ипсона», судя по всему, публиковались исключительно местные новости… которых было очень мало. Каждая газета была толщиной в три-пять страниц и по мере того, как население города менялось, включала в себя некрологи, объявления о продаже дома или новости о чьем-то рождении.

Девушки работали молча, просматривая заголовки газет, прежде чем складывать их в отдельную стопку. Время от времени появлялись новости о жестоких преступлениях – чаще всего о драках у паба – но единственные смерти, о которых сообщалось в газете, происходили по вине несчастного случая или от старости.

Как только первая коробка была изучена, Сара сложила газеты обратно, вернула их на прежнее место на полке и принесла новую коробку. Бумаги внутри промокли, а кое-где типографская краска поплыла. Эдриенн все еще могла разобрать большинство статей, но это сильно замедлило дело.

Они приближались к концу 1929 года, когда Сара вздохнула. Эдриенн с надеждой подняла глаза.

– Ты что-то нашла?

– Это история не об убийстве… это рассказ о доме. Вот, прочти.

Глава 27

Черно-белый вандализм

Сара повернула газету к Эдриенн и указала на крошечную статью в правом нижнем углу.

После трагедии, случившейся летом 1918 года в печально известном доме нашего города, собственность Эшбернов пустовала. Тем не менее, не так давно появились слухи о появлении там жильцов. Мистер Пол Гровер рассказал о том, что видел рабочих, несущих пиломатериалы на участок. На вопрос, какова их цель, рабочие заявили, что их наняли для ремонта дома. Некоторые предполагают, что спонсором работ и владельцем дома может оказаться сама мисс Эдит Эшберн, которая не так давно, по достижении своего восемнадцатилетия, унаследовала данное имущество».