Читаем Призрак в Сети полностью

Вскоре меня перевели в федеральный тюремный лагерь в Ломпоке. Чем это место отличалось от тюрьмы? Там были общие спальни, которые напоминали казармы, а сам лагерь даже не был окружен изгородью. Эти новые апартаменты я делил с осужденными. Они, как и я, были из числа белых воротничков. Среди моих новых сокамерников даже нашелся один федеральный судья, обвиненный в уклонении от уплаты налогов.

За время пребывания в одиночной камере я поправился до 240 фунтов [46] , так как питался в основном вкуснятиной из кооперативного магазина, в частности шоколадными плитками «Херши», которые утопали в арахисовом масле. Это помогало мне снимать стресс. Посудите сами: когда вы сидите в одиночке, что еще может так поднять настроение, как сладости?

В Ломпоке среди моих сокамерников нашелся отличный парень по имени Роджер Уилсон, который приучил меня к длительным прогулкам и занятиям физкультурой. Кроме того, благодаря ему я стал есть более здоровую пищу: рис с овощами и тому подобные вещи. Перейти на такой режим было непросто, но с его помощью мне это удалось. Это было начало перемен в моем образе жизни. Они меня совершенно преобразили, по крайней мере телесно.

Как-то раз я сидел в очереди на деревянной скамейке, ожидая телефонного разговора. Тогда ко мне подошел Айвен Бёски с чашкой кофе в руке. Все мы знали, что Бёски – бывший финансовый гений-миллиардер, которого обвинили в сделках с использованием конфиденциальной информации. Оказалось, что и он меня знает. «Эй, Митник, – сказал он, – сколько денег ты сделал на взломе всех этих компьютеров?»

«Я это делал не ради денег, а для забавы», – ответил я.

Он сказал что-то вроде этого: «Ты попал в тюрьму, а никакой выгоды за это не имел? Разве это не тупо?» Подобные слова прозвучали очень высокомерно. Именно в тот самый момент я заметил, что у него в кофе плавает таракан [47] . «Да уж, это не Helmsly [48] », – ответил я с улыбкой.

Бёски так и не ответил. Просто встал и ушел.

Проведя почти четыре месяца в Ломпоке, я должен был отправиться в учреждение для реабилитации бывших заключенных. На иврите это место называлось Бейт-Тшува, или Дом покаяния. В Бейт-Тшува использовалась 12-этапная программа реабилитации алкоголиков, наркоманов и людей с другими формами зависимости.

...

Мой предстоящий переход в этот реабилитационный центр, конечно, радовал. Однако были и плохие новости: оказалось, что инспектор по надзору за условно осужденными позвонил Бонни и сообщил, что должен с ней встретиться и проинспектировать квартиру, где она тогда жила. Он объяснил это тем, что необходимо одобрить мои будущие условия проживания перед тем, как я выйду на свободу. Для Бонни это была последняя капля. Она чувствовала, что уже достаточно натерпелась и не может больше сносить всю эту волынку. «Вам нет необходимости инспектировать мою квартиру, – сказала она инспектору, – мой муж здесь больше жить не будет». На следующем свидании супруга сообщила мне горькую новость: она подала на развод.

Теперь Бонни признается: «Это было для меня очень тяжелое время. Я думала, что не справилась. Было страшно. Я очень боялась бросить Кевина, но боялась и оставаться с ним. Просто страх остаться с ним стал слишком велик».

Для меня это было как гром среди ясного неба. Мы же собирались провести вместе остаток жизни, а она так резко передумала именно тогда, когда приближалось мое освобождение. Ощущение было такое, словно на меня обвалилась куча кирпичей. Мне было невыносимо больно, к тому же я был шокирован.

Бонни согласилась прийти в реабилитационный дом и провести со мной пару сеансов брачного консультирования. Они не помогли.

Я был глубоко разочарован ее решением расторгнуть брак. Из-за чего у нее мог случиться такой резкий перелом в чувствах? Я думал, что дело в каком-то другом парне, который нарисовался на горизонте. Подумал: если проверить сообщения с ее автоответчика, можно будет узнать, кто это. Мне было неприятно этим заниматься, но я понимал, что только так смогу докопаться до истины.

Я знал, что у Бонни стоит автоответчик производства RadioShack, так как распознал характерный звонок, который он выдавал перед тем, как предлагал звонящему оставить сообщение. Кроме того, я знал, что такое устройство позволяет получать сообщения удаленно. Если у вас есть рация, поставляемая вместе с автоответчиком, она испускает определенный набор тоновых сигналов. Эти сигналы, в свою очередь, позволяли воспроизводить сообщения, записанные на автоответчике. Как же можно было прослушать ее сообщения, дозвонившись до автоответчика удаленно, но не активируя удаленный зуммер?

...