Читаем Призрак страсти полностью

– Господи! – Она с трудом подавила подступившую дурноту. – Неужели Коуэну все же удалось ее загипнотизировать? Видела ли она прежде эту бойню, тогда, во время сеанса в его кабинете? И не об этом ли хотел поговорить с ней Сэм? Джо отерла руки о халат и снова всмотрелась в них. Глубоко здохнув, как будто готовилась прыгнуть в воду, она взяла магнитофон и установила его на журнальный столик. Устроившись ядом на ковре, Джо нажала клавишу «перемотка» и стала следить, как попискивает, перематываясь, лента. Но у нее не хватило терпения ждать, пока прокрутится вся лента. Она нажала на клавиши где-то на середине записи. Ей захотелось закурить. Наверное, в квартире оставались сигареты. Ник вполне мог где-либо забыть их, если поискать, можно было бы найти.

Но она не двинулась с места. В сквере слышался радостный детский смех. С Глостер-роуд доносился приглушенный шум машин. Эти звуки являлись частью двадцатого века. И что бы ни привиделось ей днем, это значило не больше, чем сон, и не могло повлиять сильнее, чем фильм, который смотрят по телевизору дождливым воскресным днем в комнате с опущенными шторами. Ей можно ничего не бояться и смело слушать пленку.

Больше не размышляя, Джо включила запись и закрыла глаза, как только в комнате раздался голос Карла Беннета, немного искаженный магнитофоном и оттого звучавший чуть тоньше обычного.

– А теперь опишите мне свой наряд. Какого он цвета?

Затем послышался ее голос, тихий и несколько неуверенный.

– На мне мое лучшее парадное платье. Оно алое – это венецианская парча, – заткано золотой нитью, а под ним зеленое платье с серебряной отделкой. Если Нелл ее найдет, я надену еще мантию на беличьем меху. Мои сундуки еще не все распакованы. – Голос ее звучал все тише и тише, так что стало трудно различать слова.

– А теперь вы спускаетесь в зал. Вам не страшно, что муж рассердится на вас? – спросил Беннет.

Наступила пауза, слышался только шелест пленки.

– Немного, – наконец ответила она. – Но он ничего не сможет сделать. Ему придется промолчать, чтобы никто не мог сказать, что у него своевольная жена, и тронуть меня он не посмеет, побоится навредить ребенку.

– Вы спускаетесь по лестнице. Опишите, что видите и чувствуете. – Беннет говорил размеренно, отчетливо выговаривая слова, и с такой интонацией, словно перед ним находился ребенок.

– На лестнице темно и холодно. Здесь должен быть свет. Ветер, должно быть, его задул. Мне слышен их смех, – она говорила отрывистыми, слабо связанными между собой фразами.

Джо пришло в голову, что голос ее звучит, как у пьяной, и она слушала себя, мрачно усмехаясь.

Голос продолжал описывать сцену, делая время от времени паузы, казавшиеся бесконечными. Стоило Джо закрыть глаза, и картина снова предстала перед ней, необыкновенно ясная и живая. У нее перехватило горло. Ей не нужно было слышать, что последует дальше, – дикие крики, ужасающий звон металла: она видела все, как наяву. Джо подтянула колени к груди и крепко обхватила их руками, а голос на пленке звучал быстрее и быстрее.

– Уильям читает письмо, принц слушает. Но он очень рассержен. Он перебивает его. Готова вспыхнуть ссора. Уильям смотрит на него и кладет на стол свиток. Вот он поднимает кинжал. Он собирается… нет, о нет, нет! – Голос ее сорвался на крик.

Джо чувствовала, что вся дрожит. Ей хотелось зажать уши, чтобы отгородиться от несущихся с пленки душераздирающих воплей, но она пересилила себя. Появился еще один голос. Говорила Сара, чувствовалось, что она сильно испугана.

– Бога ради, Карл, верните ее из этого кошмара. Что вы ждете?

– Слушайте меня, Джо, слушайте! – пытался вмешаться Беннет, говорил он по-прежнему тихо, но к терпеливой настойчивости в его голосе примешивалось напряжение. – Леди Матильда, вы меня слышите? – уже не говорил, а кричал он. – Слушайте меня. Я начинаю считать до трех. И вы проснетесь. Слушайте же меня…

Но ее голос или голос той женщины все звучал и звучал, не пуская его в свое сознание. Джо тяжело дышала, кровь стучала в висках. Теперь ей были слышны голоса всех троих. «Карл, остановите ее, остановите», – рыдала Сара. Беннет, не переставая, твердил ее имя – оба имени, но она заглушала обоих, вырвавшись из-под контроля, на грани истерики, рисуя сцены кровопролития, совершавшегося на ее глазах.

Внезапно все смолкло, и наступившую тишину нарушало лишь чье-то частое и тяжелое дыхание. Затем она услышала, как что-то со стуком упало, и голос Беннета зазвучал очень явственно, как будто он говорил прямо в микрофон.

– Дайте мне коснуться ее лица. Скорее! Вот так, Матильда! Вы слышите меня? Я хочу, чтобы вы меня услышали. Я буду считать, когда я скажу «три», вы проснетесь. Один, два, три.

Последовала продолжительная пауза, затем Сара воскликнула:

– Карл, вы ее потеряли! Господи! Вы потеряли ее!