Читаем Призрак шимпанзе полностью

На следующее утро после завтрака я отправился в редакцию местной газеты и добыл там воскресный утренний номер. Я подробно его просмотрел и наконец наткнулся на то, что искал. Это было простое сообщение в колонке местных новостей:

Говард Вейман, 53 лет, проживающий в доме 430 В по Эймори-стрит, получил серьезные ранения в восемь часов вечера в пятницу, Вейман, сбитый мебельным фургоном на пересечении Эймори-стрит и Блэйн-стрит, был немедленно доставлен в больницу «Скорой помощи». Шофер грузовика пока не найден.

Я взял такси и направился по адресу 430 В, Эймори-стрит. Этот дом оказался трехэтажным кирпичным зданием, занятым дешевыми меблированными комнатами. На одном из окон первого этажа красовалось объявление: «Свободных мест нет».

Входная дверь не была закрыта; я вошел в коридор. По моим прикидкам он должен был привести меня в комнату, на окне которой помещено объявление. Женщина, облик которой вполне соответствовал окружающей обстановке, открыла мне дверь. Я снял шляпу и сказал:

— Мне стало известно, что мистер Вейман находится в больнице. Не могли бы вы мне сказать, как он себя чувствует?

— Насколько я знаю, довольно погано. Какое-то время он находился между жизнью и смертью, но, думаю, он выкарабкается. Им было сказано, что он вернется, но никто не может сказать когда.

— Кому это «им»? — спросил я.

— Ну, тем, с которыми он работает в строительной компании. Ведь вы же пришли от них?

— Нет, я один из его друзей.

Она не могла в это поверить и долго буравила меня злыми глазками.

— Сдается мне, что вы все врете, — сказала она.

Я улыбнулся.

— Точнее сказать, я друг его дочери Риты.

Тут она мне поверила и кивнула.

— Она здесь была. В прошлое воскресенье. Заплатила за комнату вперед и велела оставить ее за Вейманом. Хорошая девушка.

Холодок в наших отношениях с хозяйкой был преодолен. Я уже чувствовал себя почти членом семьи. Она открыла дверь и отошла в сторону.

— Можете войти!

Я вошел в тесную комнатенку и увидел неубранную постель, раковину, заполненную грязной посудой, и стол, покрытый простой клеенкой. Хозяйка проковыляла вслед за мной и села на стул около окна. Я взял стул, стоявший около двери. Шляпа мне мешала, и я уже было собрался бросить ее на кровать, но вовремя удержался. Пришлось положить ее на колени.

— Мне хотелось бы, чтобы вы мне дали здешний адрес Риты, — сказал я.

Она опять недоверчиво взглянула на меня:

— Вы же сказали, что вы один из ее друзей.

— Так оно и есть. Я приехал с ярмарки. Она вам сказала, что работает на ярмарке?

Хозяйка молчала. Тогда я добавил:

— Ее срочно вызвали сюда телеграммой, когда с Вейманом произошел несчастный случай. Она даже не знала, где ей придется остановиться. Я приехал в Индианаполис по делам. Мне нужно с ней повидаться, и я подумал, что смогу узнать ее адрес только через ее отца.

— Ничем не могу помочь. Она не сказала, где будет жить. Правда, она что-то говорила про гостиницу, значит, ищите там. Думаю, вы сможете встретиться с ней в «Пайнлоун-госпитале». Она отвезла своего старика туда.

— Великолепно. Большое спасибо.

Я почувствовал, что больше ничего здесь не добьюсь, и поспешил уйти.

Вернувшись в холл своего отеля, я просмотрел список всех городских гостиниц, зарегистрированных в телефонном справочнике. Их было изрядное количество, но тем не менее я начал методично их обзванивать. Время приближалось к полудню. Скоро можно сделать визит в госпиталь.

Я приехал туда без четверти два.

«Пайнлоун» оказался великолепной больницей. Однако было не совсем понятно, почему ей дали такое название.[6]

На лужайке не было никаких елок, потому что и лужайки-то не было. Это было трехэтажное здание с окнами на улицу.

Прислонившись к дереву напротив больницы, я начал наблюдение. Я решил ждать Риту до трех часов.

«Если она не явится до этого времени, выдам себя за знакомого, интересующегося здоровьем Веймана, и попытаюсь добыть ее адрес в бюро госпиталя, — решил я. — Хватит звонить по телефону, надо действовать напролом».

Но мне не пришлось долго ждать. Часы показывали десять минут третьего, когда у входа остановилось такси. Это была Рита. Я перешел улицу, пока она расплачивалась с шофером.

— Привет, Рита, — сказал я, и она обернулась.

Она явно очень удивилась, но предпочла сделать вид, что ничего особенного не произошло.

— Привет, Эд, — ответила она таким непринужденным тоном, как будто у нас было назначено свидание.

— Как дела у твоего отца? — спросил я.

— Не очень хорошо, Эдди. У него внутренние повреждения и в придачу сотрясение мозга. Они не сразу это определили. Его прооперировали еще вчера. Они полагают, что операция прошла удачно, но полной уверенности пока нет. Не знаю, смогу ли я увидеть его сегодня. Ведь после операции прошло очень мало времени.

— Рита, я так огорчен…