Читаем Призрак Проститутки полностью

— С философской точки зрения, — продолжала Киттредж, — я дуалистка. Не представляю себе, как можно ею не быть. Хорошо было Спинозе рассуждать о субстанции, объединив все, что этому противостоит, в неясную метафизическую клейкую массу и объявив себя монистом. А я считаю, что Спиноза бежит окрика философов. Если Бог и пытается нам что-то внушить, так это то, что все наши представления и о нем, и о Вселенной дуалистичны. Рай и ад. Бог и дьявол, добро и зло, рождение и смерть, горячее и холодное, мужчина и женщина, любовь и ненависть, свобода и рабство, бдение и сон, актер и зритель… Я могла бы продолжить этот список до бесконечности. Подумайте сами: мы зачаты благодаря встрече сперматозоида с яйцеклеткой. В момент создания мы входим в жизнь благодаря соединению двух самостоятельно существующих единиц — и столь разных. И мы развиваемся, имея тело с левой и правой стороной. У нас два глаза, два уха, две ноздри, две губы, два ряда зубов, два полушария мозга, два легких, два плеча, две руки, два бедра, две ноги.

— И один нос, — сказал я.

Это ей и раньше говорили.

— Нос — это плоть, окружающая две пазухи.

— Один язык, — сказал я.

— У которого есть кончик и корень, и они очень разные. — И она высунула для наглядности язык.

— Пять пальцев на каждой руке.

— Большой палец противостоит остальным. И большой палец ноги раньше противостоял другим.

Мы оба рассмеялись.

— Два яичка, — сказал я, — и один пенис.

— Это слабое звено в моей теории.

— Один пупок, — продолжал я.

— Какой вы гадкий, — сказала она. — Вас не сдвинешь с места.

— Одна голова с волосами.

— Которые вы расчесываете на пробор.

И она взъерошила мне волосы. Мы снова чуть не поцеловались. Как чудесно флиртовать с троюродной сестрой, которая на два года старше тебя.

— Постарайтесь быть серьезным, — сказала Киттредж. — Право же, куда больше доказательств дуализма, чем исключительности. Я решила пойти дальше. Что, если у нас не только две ноздри, два глаза, две мочки и так далее, но и две души, и каждая по-своему оснащена. Они существуют в человеке как сиамские близнецы. Все, что случается с одной, случается и с другой. Если женщина выходит замуж, вторая половина ее готова сесть в ту же коляску. Но в остальном они различны. Они могут быть лишь немного различны, как близнецы, а могут быть диаметрально различны, как добро и зло. — Она помолчала, подбирая другой пример. — Как оптимизм и пессимизм. Я выбрала этот пример, потому что его легче разбирать. Большая часть того, что с нами происходит, имеет оптимистические обертоны и пессимистические возможности. Назовем их Альфой и Омегой — я наконец придумала для этих двух душ такие имена: надо же их как-то называть — «а» и «зет» звучит слишком холодно, — значит, назовем их Альфа и Омега. Это претенциозно, но ко всему привыкаешь.

— Вы собирались привести пример, — напомнил я.

— Да. Хорошо. Скажем, Альфа склонна воспринимать большинство ситуаций оптимистически, а Омега склонна к пессимизму. Все факты, с какими они сталкиваются, воспринимаются ими по-разному — так сказать, с точки зрения разных чувств. Альфа выбирает из ситуации позитивные моменты, Омега же предчувствует потери. Такая двойственность восприятия характерна для всего. Возьмем ночь и день. Предположим, что Омега более склонна воспринимать ночные впечатления, чем Альфа. А утром Альфа скорее соберется и отправится на работу.

И словно для доказательства наличия Альфы и Омеги в ней самой Киттредж вдруг перекрыла поток откровений, таких наивных и смелых, и дала волю сидевшему в ней педанту. Если завоевывать эту женщину, то надо завоевать обе ее стороны. Мне пришло также в голову, что я не слишком лояльно веду себя в отношении Хью Монтегю, но — какого черта! — может, это моя Омега так себя проявляет.

— Я что-то не понимаю, — сказал я, — почему эти две половинки души должны все время реагировать по-разному.

— Запомните, — сказала Киттредж, назидательно поднимая вверх палец, — Альфа и Омега происходят из разных источников. Одна является порождением клетки спермы — это Альфа. А Омега — яйца.

— Вы хотите сказать, что в нас сидят мужская и женская души?

— А почему бы и нет? Это же не механизмы, — сказала Киттредж. — У мужской половины может быть сколько угодно мужских качеств, а Омега может быть наделена качествами женщины-быка, она может быть такой же мужественной и сильной, как мусорщик. — И она весело посмотрела на меня, словно показывая, что верх в ней взяла Альфа. Или, может быть, Омега? — Господу угодно, чтобы мы были столь же многообразны и многолики, как калейдоскоп. И это подводит нас к следующего пункту. Тут мы с Хью полностью согласны. Борьба между Богом и дьяволом идет обычно в обеих душах. Так и должно быть.

Шизофреники склонны отделять добро от зла, у людей же более уравновешенных Бог и дьявол ведут борьбу не только в Альфе, но и в Омеге.

— В вашей системе все время идет борьба.

— Конечно. Разве не такова природа человека?

— Ну, я по-прежнему не понимаю, почему Создатель выбрал такой сложный вариант, — сказал я.