Читаем Призрак Проститутки полностью

Как-то вечером, сидя в одном из баров Майами, я вспомнил, как Модена подкладывала вату под свои длинные ногти и забинтовывала их клейкой лентой перед игрой в теннис. Возможно, под влиянием выпитого на глазах у меня выступили слезы. Я бы позвонил ей, если бы номер телефона был у меня в бумажнике, но он лежал в запечатанном конверте в запертом ящике моего стола на работе.

Я ничего не рассказывал о моей личной жизни за этот период, но в общем ничего и не происходило. Я встречался с двумя-тремя наиболее привлекательными секретаршами из ДжиМ/ВОЛНЫ, но дамочки явно искали себе мужа, а я, безусловно, не готов еще был жениться, и потому всякий раз дело кончалось тем, что я снова пил в компании коллег из «Зенита». Когда пьянка становилась уж слишком тяжелой, я делал передышку на день-другой и писал длинное письмо Киттредж.

Любопытный это был период. Колесики закрутились, когда отец вернулся из Токио и ему поручили реорганизовать ДжиМ/ВОЛНУ, придав ей более оперативный характер. К марту мы все были сокращены, на что ушло почти столько же времени, как на расширение операции. Отцу тяжело было производить перемещения, и, побывав с заданиями в районах земного шара, которые он считал совсем не подходящими для человека с его опытом, он теперь внимательно изучал досье № 201 каждого офицера, которого перебрасывали в нежеланную резидентуру, а если человек ехал с семьей, отец и вторично просматривал его досье. Я считал такое поведение благородным, пока не понял, что Кэл решил обезопасить заодно и себя, не желая, чтобы потом на него писали жалобы из-за неправильных действий.

Группы, которые мы засылали на Кубу в эти первые месяцы 1963 года, подбирались обычно с учетом бюджета. Любой проект, достаточно долго проболтавшийся на бумаге и потребовавший значительных расходов, получал разрешение Кэла гораздо легче, чем новая операция, которую можно без лишних затрат отменить. Поскольку при такой практике осуществлялись обычно проекты Билла Харви за счет новых, задуманных Кэлом, я тоже считал это более чем справедливым, пока опять-таки не понял, что наравне с благородными побуждениями отцом двигали и низменные.

— Не могу я без конца объяснять аудиторам Фирмы, — сказал как-то Кэл, — что операция, которая сожрала столько денег и которую я закрыл, потому что она не дает никаких результатов, была начата Биллом Харви и не является моей ошибкой. Эти аудиторы никогда ничего не слушают. Такие ленивые — за буквой закона ничего не видят.

Так продвигалось мое образование.

Однако самой крупной нашей проблемой в тот период были переговоры между Белым домом и Кремлем. Обе державы наблюдали за поэтапным вывозом ракет, а в этом деле возникали загвоздки. Бобби Кеннеди время от времени заставлял нас совершать налеты — ничего серьезного, что нанесло бы удар по переговорам, но, если Кастро не выполняет некоторых обязательств, взятых на себя Хрущевым, мы, в свою очередь, можем не отказываться от высадок на кубинский берег. Все было точно сбалансировано. Беда, однако, состояла в том, что эмигранты дергали струны, совершая собственные, несанкционированные налеты. «Альфа-66», «Второй фронт» или любая более низкопробная группка (названия их менялись быстрее, чем мы успевали заменить фишку на их досье) отправлялась на Кубу — случалось, ей удавалось выстрелить ракетой по советскому судну или взорвать мост на каком-нибудь проселке, ведущем к берегу. Это называлось точной сбалансировкой с китайским камертоном. Русские жаловались, что мы поддерживаем подобные действия, а майамским кубинцам только и надо было, чтобы Советы так считали.

С точки зрения Кеннеди, не время было для подобных недоразумений. Сенатор Китинг из Нью-Йорка, взлетевший вверх как политик на республиканских лозунгах, утверждал, что Советы забили несколько кубинских пещер ракетами, которых мы не засекли. Хелмс засыпал Кэла требованиями добыть больше разведданных. Однако проверить утверждения Китинга не представлялось возможным. К нам продолжали поступать донесения от наших агентов на Кубе, что Кастро запасается вооружением, пряча в пещерах танки, боеприпасы, даже самолеты. Если вход в пещеру загорожен и возле нее стоит охрана, любой крестьянин, передавая свои наблюдения подпольной группе, вполне мог принять большой газовый баллон за ракету. А если он этого не сделал, то эмигранты в Майами, передавая подобные вести Китингу, приправляли перцем информацию.