Читаем Призрак Проститутки полностью

Голоса у допрашивавших не всегда были злые. Случалось, кто-то из них говорил Артиме, что революция готова понять его заблуждение, а потом приходили люди с резкими голосами. Поскольку в глаза ему светил яркий свет, лиц он не видел. Злобный голос говорил: «Невинные кубинцы погибли из-за тщеславия этого человека». Один из допрашивавших подсунул ему под нос снимок. Он увидел поле, усеянное трупами. Все эти люди погибли в трехдневном бою.

«Я убью тебя, мерзавец», — сказал злой голос. Артиме почувствовал дуло пистолета у своих губ. Произнося это, он посмотрел на Ханта, потом на меня.

«Я был спокоен. Я не мог этому поверить. Я сказал себе: „Вот так чувствует себя дикая лошадь, когда ее взнуздывают. Да, эта узда наброшена на меня волей Божьей“. Затем человек с мягким голосом сказал человеку со злым голосом:

„Уйди-ка отсюда. Мы только все ухудшаем“.»

«Я не уйду, — сказал обладатель злого голоса. — Революция дает мне такое же право быть здесь, как и тебе».

«Они продолжали препираться, — продолжил свой рассказ Артиме, — и наконец злыдень ушел. Тогда более мягкий сказал: „Он совсем голову потерял, потому что его брата убили в Хироне“.»

«А был такой момент, когда вы чувствовали, что не выдержите?» — спросил Хант.

«Не было, — ответил Артиме. — Я не видел возможности выжить, потому и не сдавался. — Он кивнул. — На третий день меня перевели в камеру и ко мне пришел человек по имени Рамиро Вальдес из разведки Кастро».

Вальдеса, казалось, озаботило то, как выглядел Артиме, особенно следы ожогов от сигарет.

«Кто вел ваш допрос? — спросил он. — Мы им всыплем хорошенько. Революции нужны революционеры, а не фанатики. Пожалуйста, опишите мне их, Мануэль».

«Начальник, я же не видел их лиц. Давайте забудем об этом».

«А мне хотелось бы вытащить за ушко да на солнышко этих сукиных сынов», — хриплым голосом произнес Хант.

«Да нет, — сказал Артиме, — я не верил Вальдесу. Я понимал, что он хочет установить со мной хорошие отношения. А уже тогда начнет настоящий разговор. Но я был неподходящим для этого человеком. Меня сильнее заботило внутреннее состояние моего духа, чем то, что я в плену. Я чувствовал, что Бог испытывает Мануэля Артиме. Если я пройду его испытания, Куба будет более достойна освобождения».

«И какое же испытание было самым трудным?» — спросил я.

Он кивнул, как бы одобряя вопрос.