— Джентльмены, — заключил Проститутка, — в нашей работе первостепенное значение имеет разумное суждение. Вот мы пытаемся проанализировать явно неудачную операцию: является ли она следствием ошибки наших противников, бюрократической неразберихи, просчета, или же, наоборот, перед нами ария с тщательно подобранными диссонансами? — Он помолчал. Пылающим взглядом уставился на нас. Так великий актер произносит свой монолог не важно перед кем — перед нищими или перед королями, он произносит его ради того, чтобы сказать то, что хочет. — Да, — продолжал Проститутка, — одни из вас в подобном случае помчатся в театр паранойи, другие запишутся в театр цинизма. Мой многоуважаемый директор, — и он кивнул в сторону мистера Даллеса, — неоднократно уверял меня, что я порой слишком долго задерживаюсь в театре паранойи.

Даллес улыбнулся.

— О, Монтегю, вы можете рассказать обо мне не меньше историй, чем я о вас. Давайте считать, что нет ничего обидного в подозрении. Оно заставляет работать ум.

Проститутка кивнул.

— Человек, обладающий талантом контрразведчика, настоящий артист. — Он произнес это слово с таким же придыханием, с каким русская старушка произнесла бы «Пушкин». — В своей паранойе он способен постичь красоту сценария противника. Он ищет способы должным образом связать между собой факты, чтобы они не стояли каждый в отдельности. Он пытается обнаружить картину, которую никто другой не видит. В то же время контрразведчик никогда не гнушается выслушать предупреждения циника. Ибо цинизм обладает своими достоинствами. Он подобен маслу, брызжущему из раздавленного семени, из каждого провалившегося плана.

В тот день я сидел рядом с Алленом Даллесом и слышал, как он хмыкнул от удовольствия. Звук был тихий, но приятный.

— Следовательно, — продолжал Проститутка, — не пытайтесь понять КГБ, пока не осознаете, что в разведке у них работают крайне гибкие и крайне косные люди и что между людьми там происходят такие же стычки, как и у нас. Мы всегда должны представлять себе, какие силы задействованы в схеме противника. Это учит нас не строить слишком всеобъемлющих или удовлетворяющих нас догадок. Цинизм учит не доверять себе, не радоваться тому, что факты сложились в отличную картину. Если картина складывается слишком быстро, возможно, ты впервые столкнулся с заранее обдуманным замыслом. Одним словом, с дезинформацией.

Эти Четверги проходили на действительно высоком уровне, слишком высоком для нас, начинающих. Я не один год еще буду размышлять над некоторыми выводами Проститутки. Если в подобные дни лекции Монтегю возносили нас, неопытных юнцов, на такие вершины, как театр паранойи и кинотеатр цинизма, то в Четверги низкого уровня мы возвращались к тому, как всунуть заржавленный прут в заляпанный грязью болт. Так, в первый Четверг низкого уровня мы два часа занимались созданием сценария, исходя из наличия порванной квитанции, погнутого ключа, огрызка карандаша, спичек в виде книжечки и засушенного цветка в ненадписанном дешевом конверте. Все эти предметы, сказал нам Монтегю, были выброшены в мусорную корзину агентом, попавшим под подозрение и спешно эвакуировавшимся из меблированной комнаты. В течение двух часов мы ощупывали эти предметы, размышляли и предлагали свои версии. Какую версию я предложил, не помню. Она была не лучше, чем у остальных. Отличился в тот день только Розен. Все остальные изложили свои версии, а Арни продолжал сидеть с несчастным видом.

— С моей точки зрения, — сказал он, — здесь слишком многого не хватает.

— Это вывод, к которому ты пришел? — спросил Проститутка.

— Дассэр. При столь малом количестве фактов никакого правдоподобного сценария не создать.

— Розен унюхал суть, — сказал Проститутка. — Эти предметы взяты наугад. Никакой задумки тут не было.

Объяснение: упражнение придумано с целью предупредить нас о возможности самоинтоксикации при составлении сценария. Дедуктивные страсти могут легко разгореться при виде засохшего цветка, дешевого конверта, огрызка карандаша, погнутого ключа и порванной квитанции на 11,08 доллара. Этот первый урок был задуман таким образом, чтобы мы впоследствии приучились анализировать, если в процессе работы над объяснением станем в тупик.

— Считайтесь с этим чувством, — сказал нам Проститутка, — если ваш сценарий представляется вам абсолютно верным, но несколько пустоватым, значит, он неверен.

Следующее занятие, объявил он, будет посвящено шпионажу. Чистому шпионажу, противостоящему контрразведке.

2

На Ферме у нас был курс, именовавшийся «Вербовка агента», но ясной картины в результате мы не получили. Монтегю же быстро перешел от штампованных формулировок к сути.

— В шпионаже, — поведал он нам, — главное — подбор и разработка агентов. Это можно обозначить двумя словами: абстрактное обольщение. — Помолчал и добавил: — Если вы считаете, что я ратую за необузданную чувственность, то ошибаетесь. Мы говорим об абстрактном обольщении. Если подумаете, то поймете, что это не физическое обольщение. А психологическое. И базируется такое обольщение на манипуляции.