Сестры испуганно заскулили, но послушались и, собрав последние силы, все-таки вскарабкались на льдину. Мимо проплывали вырванные с корнями деревья; в их ветвях застряли какие-то металлические обломки – должно быть, вынесенные водой из мастерских сов-кузнецов. Казалось, что ледник столкнул в море целый мир со всеми его обитателями и вещами. Оглядываясь вокруг, сестры на некоторое время позабыли о собственном страхе, отчего Фаолану тоже стало немного спокойнее.

– А это что такое? – спросила Мхайри, мордой указав на какой-то мокрый сверток.

– Похоже на свиток. Совы называют его книгой. Они записывают свои истории на бумаге.

– Не на костях? – удивилась Дэрли.

– Да вроде нет.

– Как думаешь, мы не утонем? – прервала их Мхайри. Она явно волновалась.

– Это ведомо только Люпусу! Цепляйтесь за лед и держитесь крепче, изо всех сил, – ответил Фаолан. А что еще им оставалось делать?

Серебристый волк плыл на льдине не в первый раз.

По законам волчьих кланов малькадов при рождении относили в удаленные места, обрекая на верную смерть. Если щенок выживал и находил дорогу обратно, что случалось крайне редко, его принимали в стаю в качестве глодателя. Места, где оставляли малькадов, назывались тумфро, и относили несчастных малышей туда особые волчицы – обеи. Обеи хорошо знали подходящие места, где родившиеся с какими-либо недостатками щенки погибали быстро и без лишних страданий. Например, их часто оставляли на лосиных тропах, где малькады наверняка попали бы под копыта огромным животным.

Фаолан родился как раз на границе голодных лун и луны Трескучего льда. Обея отнесла его на берег реки и положила на лед. Это и был его тумфро. Когда вода в реке поднялась, льдина откололась и устремилась по бурному течению вниз. Несчастный щенок цеплялся за нее изо всех своих силенок, пока его не вынесло к берегу и не прижало к лапе медведицы-гризли по имени Гром-Сердце. Она стояла на берегу и оплакивала гибель своего последнего медвежонка, похищенного кугуаром. У нее все еще шло молоко, и поэтому она усыновила волчонка, став его второй Кормилицей.

А теперь Фаолан снова плыл на льдине, и, несмотря на то что с тех пор он стал большим и сильным, нынешнее положение казалось ему не менее опасным. Волк никак не мог приспособиться и постоянно соскальзывал. Сейчас он, похоже, цепляется за лед даже хуже, чем тогда, когда был щенком! Интересно, почему? Не может же он быть слабее новорожденного волчонка, у которого даже не раскрылись глаза!

– Фаолан! Посмотри на свою лапу!

От страшного предположения по позвоночнику прокатилась ледяная волна. Серебристый волк не сразу решился опустить взгляд вниз. «Неужели? – подумал он. – Неужели это в самом деле может быть?» Даже представить нельзя было, что все происходящее – правда.

Среди волчьих кланов ходило странное пророчество: когда разрушится Кольцо Священных Вулканов, все, что было изогнутым, распрямится, все, что было сломано, восстановится, все, что было безобразным, станет прекрасным. Фаолан наконец осмелился взглянуть на свою лапу – и она действительно оказалась прямой и красивой, а не кривой и подвернутой, как раньше. Мысли у него пошли кувырком, голова закружилась. Мир вокруг перевернулся вверх тормашками: отныне все было не таким, как раньше, все поменялось, в том числе и его лапа. Его про́клятая лапа. И сам он тоже больше не проклят.

Да, но как же к этому относиться? Как к дару свыше? Фаолану теперь было неудобно стоять. Он даже испытывал странное чувство, похожее на легкое сожаление… «Сожаление? – сам себе удивился Фаолан и тут вдруг понял: – Это же была часть меня самого. Я сам не такой, как раньше!» Как будто он из особенного животного вдруг превратился в ничем не примечательного, нормального, самого обыкновенного члена стаи и вместе с проклятьем избавился и от своей отличительной черты, от своей необычности.

Если уголь Хуула разрушен и Кольцо распалось, то волки Стражи отныне свободны от своих обязанностей. Это единственное объяснение, почему его кривая лапа выпрямилась. То же касается и остальных глодателей из страны Далеко-Далеко: изуродованные конечности выпрямились, отсутствующие уши и хвосты отросли, неправильные гортани стали совершенно нормальными. Пришло время Великого Исправления – но какой ценой! Ценой гибели прежнего мира!

– Держись! – только и успела крикнуть Дэрли, увидев, как Фаолан, шатаясь и оступаясь, скользит к самому краю льдины.

Глава третья

Непривычный голос

К СВИСТУНУ, В ЗАБЫТЬИ ЛЕЖАВШЕМУ в загадочной пещере на границе страны Далеко-Далеко и Крайней Дали, постепенно возвращалось сознание. Подземные толчки прекратились. Волк пошевелился, проверяя, не сломал ли лапу, – но, похоже, всё было в порядке. Когда глаза привыкли к темноте, он разглядел прямо у себя над головой на каменном выступе огромный булыжник и, едва снова не потеряв сознание от страха, вскочил на ноги и бросился к выходу.