Диккенс Чарльз

Признаніе конторщика

Должность конторщика въ Обществѣ Рѣзчиковъ исполнялась членами моей фамиліи въ теченіе цѣлаго столѣтія. Прадѣдъ мой былъ избранъ въ эту должность въ 1749 году. Мѣсто его заступилъ младшій братъ, съ кончиною котораго былъ избранъ дѣдъ мой девятью голосами изъ двѣнадцати, такъ что при этомъ случаѣ всякая оппозиція исчезла. Нашъ родъ утвердился. Когда скончался мой дѣдъ, отецъ мой прошелъ чрезъ весь церемоніялъ созванія членовъ Совѣта и отобранія ихъ голосовъ. Съ окончаніемъ этого церемоніяла, члены Совѣта единодушно провозгласили отца моего наслѣдникомъ моего дѣда; впрочемъ, всякій, кто только зналъ о существованія Общества Рѣзчиковъ, заранѣе зналъ также и о томъ, что отецъ мой непремѣнно будетъ избранъ. Переходъ этой обязанности отъ отца ко мнѣ былъ чрезвычайно легокъ, даже, можно сказать, вовсе не чувствителенъ. Когда я сбросилъ съ себя желтые брюки и вышелъ изъ «школьной синей курточки», съ нѣкоторыми свѣдѣніями въ греческомъ языкѣ, но зато безъ всякихъ свѣдѣніи въ счетоводствѣ и дѣлопроизводствѣ, меня тотчасъ же пересадили изъ школы за конторку моего отца, которая обнесена была рѣшоткой и находилась въ углу огромной залы, подлѣ закрашеннаго бѣлой краской окна. Старшина и двѣнадцать членовъ, составлявшихъ Совѣтъ, увидѣли меня при первомъ собраніи. Одинъ погладилъ меня по головкѣ и предсказывалъ при этомъ случаѣ будущую мою значительность, а я между тѣмъ, раскраснѣвшись какъ ракъ, сидѣлъ и удивлялся тому, кто бы могъ сказать ему обо мнѣ. Другой, носившій кушакъ и синій кафтанъ почти полъ-столѣтія, сталъ экзаменовать меня въ классическихъ познаніяхъ, но самъ сдѣлалъ нѣсколько грубыхъ ошибокъ и оставилъ меня въ покоѣ, прибавивъ, что онъ уже давно вышелъ изъ школы и потому затрудняется состязаться со мной. Наконецъ отецъ мой и я поочередно присутствовали въ засѣданіяхъ, и когда старость и дряхлость овладѣли имъ, то всѣ обязанности по конторѣ вполнѣ возложены были на меня. Со смертію отца не произошло ни малѣйшей перемѣны. Двѣнадцать членовъ подняли двадцать-четыре руки свои, и избраніе мое занесено было въ протоколъ.

Присутственное мѣсто, или такъ называемая контора Рѣзчиковъ, есть такое мѣсто, которое но совсѣмъ-то легко отыскать; оно знакомо только было старшинѣ и двѣнадцати членамъ; конечно, случалось и другимъ отъискивать его, но до этого нѣтъ дѣла. Часть города, въ которой находилась эта контора, уцѣлѣла отъ великаго пожара; онъ повернулъ отъ нея въ сторону въ весьма недальнемъ разстояніи, вѣроятно, вслѣдствіе перемѣнившагося вѣтра, и оставилъ контору и еще нѣсколько сосѣднихъ домовъ неприкосновенными. Чтобы попасть въ нее, необходимо нужно было, во первыхъ, пройти чрезъ узкій переулокъ, выходившій съ улицы Темзы; потомъ черезъ вымощенный дворъ, подлѣ церковной ограды, и наконецъ по непроходимому двору, въ концѣ котораго стоялъ античный подъѣздъ къ Конторѣ Рѣзчиковъ. Надъ самымъ входомъ въ него находилось рѣзвое изъ дуба изображеніе Страшнаго Суда, которое, какъ надобно полагать, стоило стариннымъ членамъ почтенной гильдіи большихъ трудовъ и времени. Пройдя этотъ подъѣздъ, вы входите на маленькій квадратный дворъ, вымощенный чернымъ и бѣлымъ камнемъ, расположеннымъ въ видѣ алмазной грани, и видите передъ собой самую контору, съ тремя каменными ступеньками, ведущими въ нее, и съ деревяннымъ портикомъ.