— Я разговаривал с Даной. Она очень расстроена, Кит, и я тоже. Мы считаем, ты сошел с ума.

— Не исключаю. Но за участие спасибо. Мэтью, не переживай, я поступаю правильно, и все будет хорошо. Сейчас все мои мысли только о Донти Драмме.

— Не пересекай границу штата!

— Я отлично тебя слышал и в первый раз.

— Ладно. Просто хочу, чтобы ты помнил: я просил тебя об этом несколько раз.

— Я все записал.

— Ладно, а теперь послушай меня внимательно, Кит. Мы понятия не имеем, что произойдет, когда вы доберетесь до Слоуна, и твой парень начнет говорить. Думаю, газетчики и телевизионщики слетятся, как мухи на мед. Держись от них подальше, Кит. Смотри под ноги, старайся не поднимать головы и ни с кем из них не разговаривай. События будут развиваться по одному из двух сценариев. Первый: казнь состоится, как и запланировано. Если так, то ты, сделав все возможное, можешь сразу уезжать. У Бойетта будет выбор остаться там или поехать с тобой. Для тебя это не важно. Главное — немедленно возвращайся сам. Второй сценарий: казнь отложат. Тогда ты победил, но все равно не оставайся праздновать. Пока власти будут заняты Бойеттом, выскользни из города и сразу возвращайся домой. При любом раскладе ни в коем случае не светись. Я ясно выразился?

— Думаю, да. Теперь вопрос: к кому нам обратиться, когда мы доберемся до Слоуна? К прокурору, адвокату, прессе или в полицию?

— К Робби Флэку. Он — единственный, кто станет слушать. Полиции и прокурору нет дела до Бойетта. У них уже есть преступник, и они ждут казни. Тебе может поверить только Флэк, а поднимать шум он точно умеет. Если версия Бойетта того стоит, Флэк позаботится о прессе.

— Я тоже так считаю. Хочу позвонить Флэку в шесть. Вряд ли он сейчас много спит.

— Давай еще раз свяжемся друг с другом перед этим звонком.

— Договорились.

— Кит, я все равно считаю, что ты сошел с ума.

— Не сомневаюсь, Мэтью.

Пастор сунул телефон в карман, и через несколько минут «субару» покинула пределы штата Канзас и въехала в Оклахому. Кит ехал со скоростью восемьдесят миль в час. Поскольку он надел белый пасторский воротничок, то искренне надеялся, что ни один нормальный полицейский не станет слишком придираться к нему, слуге Господа, за незначительное превышение скорости.

Глава 17

Семья Драмм провела ночь в дешевом мотеле на окраине Ливингстона, в четырех милях от исправительного учреждения Алана Б. Полански, где Донти отсидел больше семи лет. Мотель неплохо зарабатывал, давая приют не только родственникам заключенных, но и иностранкам, выразившим загадочное желание сочетаться браком со смертниками. В тюрьме неизменно содержалось порядка двадцати смертников, женившихся на европейках, к которым они не могли даже прикоснуться. Государство не поощряло подобных браков, но сами пары тем не менее считали себя связанными семейными узами и вели соответствующий образ жизни. Жены переписывались друг с другом, часто вместе приезжали в Техас навестить своих мужей и останавливались в этом же мотеле.

Четыре такие жены ужинали за соседним с Драммами столиком. Обычно эти женщины сразу бросались в глаза из-за сильного акцента и броских нарядов. Им нравилось привлекать к себе внимание, и на родине они даже считались своего рода знаменитостями.

Донти отклонил все предложения вступить в брак. В последние дни жизни он отказался от любых интервью и контрактов с издателями, предложений руки и сердца и от возможности выступить в ток-шоу Фордайса. Он отказался от встречи с тюремным капелланом и своим священником — преподобным Джонни Канти. Донти утратил веру и не хотел иметь ничего общего с Богом, которому истово поклонялись те, кто с одержимостью умалишенных добивался его казни.

Роберта Драмм проснулась и лежала в темноте 109-го номера. В последний месяц она так мало спала, что теперь не могла уснуть от накопившейся усталости. Врачи прописали ей какие-то таблетки, но они оказали обратное действие, только усилив нервозность. Ее дочь Андреа лежала на другой кровати, стоявшей рядом, и, похоже, спала. В соседнем номере расположились сыновья Седрик и Марвин. Согласно правилам, в последний день члены семьи могли общаться с Донти с восьми утра до полудня, а после прощания его должны были перевезти в камеру смертников тюрьмы в Хантсвилле.

До восьми утра оставалось несколько часов.

Процедура казни была отработана до мелочей. В пять дня члены семьи прибудут в тюрьму, и потом их на машине доставят на место казни. Там они займут места в комнате свидетелей за несколько секунд до введения смертельной инъекции осужденному. Они увидят его уже на каталке с иглами в венах, а к иглам будут подсоединены трубки капельниц. Родные выслушают последние слова Донти и дождутся официальной констатации смерти — обычно это бывает минут через десять, — а потом быстро покинут помещение. Затем они поедут в местный морг, чтобы забрать тело и отвезти домой.