Читаем Приз Гора полностью

Когда Эллен смогла открыть глаза, страх никуда не исчез, но одновременно с ним её охватил восторг. Ветер свистел в ушах, развевал её волосы, пронизывал холодом до костей. У Эллен перехватило дыхание. Отчаянно цепляясь пальцами за лозу и изо всех сил пытаясь сохранить равновесие, она посмотрела вверх вдоль верёвок и сбруи, на тёмную, величественную фигуру крылатого титана, скользившего в воздухе над ней. Стоять в раскачивающейся корзине было нелегко. Но, как бы ни было это трудно и страшно, Эллен, продолжая до побелевших пальцев цепляться в борт корзины, принялась зачарованно рассматривать расстилавшийся внизу и вокруг ней во всём своём блеске и необъятности город. Его башни светились множеством огней. Во многих окнах горели лампы, крошечные, мягко мерцающие лампы любви. За большинством из этих, предположила Эллен, находились свободные компаньоны, отложившие в сторону свои внешние одежды, но, несомненно, оставшись в одеждах скромности. Свободная спутница, предположительно, не показывала своего обнажённого тела своему возлюбленному, поскольку это не соответствовало бы её достоинству. В конце концов, она свободна. Кроме того, он мог начать смотреть на неё как на рабыню, думать о ней как о рабыне, и обращаться с ней соответственно. Ни одна свободная женщина, естественно, не захочет рискнуть этим. Но, возможно, находились некоторые свободные спутницы, которые, оставшись наедине со своим возлюбленным, отгородившись от остального мира стенами своих жилищ, осмеливались показывать себя обнажёнными. Насколько смелы они были. И как подходящи были такие женщины для ошейника! Быть может, они могли бы даже, скрываясь ото всех, отважиться надеть ожерелье или браслет, чтобы почувствовать некий кусочек металла на своей мягкой плоти, некий тонкий намёк на символику неволи, хотя даже этот намёк, несомненно, бешено отрицался бы ими. Конечно, вряд ли они надели бы ножной браслет, это было бы слишком рабски. Такой намёк мог бы стать слишком опасными для свободной спутницы, мужчина которой, по-прежнему остаётся мужчиной, а они всё же легковозбудимые животные. Даже лучшие из них могут оказаться недостаточно слабыми, недостаточно феминизированными, недостаточно прирученными и недостаточно сломленными в жерновах женских желаний. Однако за некоторыми из тех окон, предположила Эллен, находились не свободные компаньоны, а рабыни и их рабовладельцы. И в тех комнатах рабыни с любовью служили своим хозяевам. Отношения рабынь и их владельцев, конечно, совершенно отличаются от отношений свободных людей. В отношениях господин-рабыня, мужчина владеет женщиной, таким образом, он может получить от неё всё, в любое время, в любом месте и любым способом, каким бы ему ни захотелось. И рабыни, в свой любви, сами не хотели бы ничего иного. Рабовладельцы, не идут на уловку отрицания войны полов. Скорее они, признавая факт её существования, выигрывают в ней и порабощают своих противников, а побеждённая рабыня служит победителю. Она принадлежит. Она горяча, предана, послушна и благодарна.