Читаем Привкус магии полностью

Ему никто не ответил. Пилот второго планера, не решившись последовать за напарником, сделал круг над шоссе, напротив того места, где пал его коллега, и вдруг обезумел. Прозрачные нити управления набухли, как вены, наливаясь пурпуром. Подвластный ему демоноид вырос сразу раза в три, едва ли не захватывая низко ползущие облака. Борозда, остающаяся за ним, распахивала шоссейное покрытие, будто жирный чернозем. Лес вокруг гнулся и колыхался.

– Быстрее! – вскрикнула Ксения, расширенными глазами глядя на гигантскую воронку.

Герайд издал обрадованное восклицание, заметив просеку в сплошной массе деревьев. Вправо от шоссе в лес уходила дорога. «Кентавр» выписал лихую дугу, скрежеща тормозами и шинами, и устремился под защиту деревьев.

Мы ощущали себя в безопасности буквально считанные секунды. Надежда, что пилот планера не сунется следом, памятуя о судьбе своего коллеги, растаяла, так и не оформившись до конца. Потому что пилот сверху видел то, что не видели мы…

Лес сразу же кончился. Его и не было толком – так, полоска, перемычка между чащей справа и зарослями слева. Рачительным владельцам фермы показалось удобнее проложить дорогу именно здесь, чтобы иметь дополнительный выезд на поля за селением. И, миновав узкую лесополосу, мы снова выскочили на открытое пространство. А двигавшийся следом смерч даже подновил и расширил порядком заброшенную просеку, продергав часть деревьев, будто сорняки с грядки.

Ферма и овраг оказались далеко справа. До леса слева добираться еще дальше. Ближе всего – заросли напротив, но чтобы добраться до них, надо напрямик пересечь всю долину по бездорожью, полям и оросительным канавам…

Герайд шипел, как раскаленный утюг, пуская под днище машины очередной бугор. Нас встряхивало так, что щелкали зубы. Рессоры машины отчаянно стонали…

Воздух пах грозой. Запах электричества от близкого демоноида перебивал даже вонь горючего и пыли. Чудовище практически наступало на бампер. Теперь уже приходилось задирать голову, чтобы рассмотреть его размытую макушку и угловатые очертания снующего вокруг планера. Но стоило высунуться из машины, как лицо опаляло нестерпимым колючим жаром. При этом ветер скреб кожу. Даже лак на капоте «кентавра» стал шероховатым и матовым.

Щурясь и сплевывая набившийся в рот песок, я рухнул обратно на сиденье. Бессмысленно… Мне не хватает собственных сил, чтобы попытаться достать любую из управляющих нитей. Слишком силен ток хаотической энергии, исходящей от демоноида. Он отклонит одиночный удар, а на второй резерва все равно не хватит…

С сухим треском горсть щебня срикошетила от заднего стекла машины, оставив после себя паутину трещин. Ксения, тоже выглянувшая было наружу, с глухим вскриком отшатнулась в глубь салона, прижимая ладонь к царапине над бровью. Лицо ее исказилось болью и досадой.

– …Не выходит! – невнятно пожаловалась она. – Трясет… Никак не могу попасть…

Герайд прорычал что-то сквозь зубы. Из-за забивающей уши свистопляски его реплику разобрать толком не удалось. Кажется, он просил девушку больше не высовываться.

Очень разумная просьба. Ей высовываться как раз ни к чему…

Я приблизился к неистовой Ксении, пытавшейся унять кровь с таким решительным видом, что сразу становилось ясно – в ее намерения мирное ожидание своей участи в безопасном салоне автомобиля не входит. Пока не поздно, следовало перехватить инициативу.

– Ксень, мне нужна твоя помощь…

К счастью, ни долго объяснять, ни уговаривать ее не пришлось. Даже напротив, темно-синие от избытка эмоций и боли глаза внезапно просияли лазурью. И в них явственно расцвело облегчение.

– Вы что там затеяли? – встревожился Герайд, пытаясь обернуться. Машину тряхнуло так, что мы попадали друг на друга.

– Веди ровнее, – свирепым шепотом велел я, представив, что то же самое случилось бы на несколько минут позже. И повторил, обращаясь к Ксении, заключительную фразу: – …сразу, как только сожму руку. И ни мгновением позже.

Она сосредоточенно кивнула.

От непрерывной болтанки меня порядком мутило, но выброс адреналина в кровь позволил мобилизовать все резервы организма и собраться, оставив болезнь на потом. Высунувшись на половину корпуса из окна (к счастью, у «кентавра» большие окна), я постарался устроиться как можно удобнее, чтобы гасить вибрацию и толчки… Уши разом заложило. Ветер вцепился в новую жертву, обрадованно дернул, попытавшись выдрать из безопасной норы. В месиве воздуха, пыли, мусора выбрать нужные линии оказалось не так просто, хотя набухшие багровые нити управления проступали даже через мутную плоть демоноида, словно пульсирующие артерии. На глаза расчет минимален, веки уже шершавы от набившегося песка… Остается рассчитывать на инстинкт и на то, что стрелки называют «целиться сердцем».

Демоноид ликовал. Озон, пыль, нерожденный дождь… Песня свободы и голода…

Жгучая, тугая плетеная нить пляшет от напряжения, как вольтова дуга, изгибается, трепещет… На одном конце стиснувший зубы, гневный человечек. На другом – смеющаяся тварь, полустихия-полудемон.